Битва королей (Книга вторая)
Шрифт:
– Стряхни песок. Да нет, ржавчина осталась еще кое-где, видишь? Давай-ка еще раз.
– Займись этим сама.
– Элмар мог быть дружелюбным, когда нуждался в помощи, но никогда не упускал случая напомнить ей, что он оруженосец, а она всего лишь служанка. Он любил хвастаться тем, что он сын Лорда Переправы - не какой-нибудь там племянник, бастард или внук, а законный сын, и потому непременно женится на принцессе.
Арье не было дела до его принцессы, и она не любила, когда он ею командовал.
– Милорду нужна вода для омовения. Ему поставлены пиявки. Не черные, как обычно, а большие
Глаза у Элмара сделались как блюдца. Пиявки наводили на него ужас особенно эти бледные, похожие на студень, пока не наполнялись кровью.
– И то сказать - ты слишком тоща, чтобы толкать такой тяжелый бочонок.
– А ты слишком глуп.
– Арья взялась за ведро.
– Тебе бы тоже не мешало пиявок поставить. На Перешейке они большие, как поросята.
– И она оставила Элмара с его бочкой.
В опочивальне лорда было полно народу. Квиберн, мрачный Уолтон в кольчуге и поножах да дюжина Фреев - братья, сводные братья и кузены. Русе Болтон лежал на кровати голый. Пиявки сидели у него под мышками, в паху и на бледной груди - длинные, прозрачные, делающиеся розовыми по мере насыщения. Болтон обращал на них внимания не больше, чем на Арью.
– Мы не должны позволить лорду Тайвину запереть нас в Харренхолле, говорил сир Эйенис Фрей, пока Арья выливала воду в таз для умывания. Седой сгорбленный великан с красными слезящимися глазами и огромными корявыми ручищами, сир Эйенис привел в Харренхолл полторы тысячи мечей от Фреев, но похоже было, что он даже своими братьями командовать не способен.
– Замок так велик, что для его обороны потребуется целая армия, которую в случае осады нечем будет прокормить. Сделать большие запасы мы тоже не можем. Вся округа превратилась в пепел, по деревням рыщут волки, урожай сожжен или вывезен. На носу осень, а у нас ничего не запасено и ничего не посеяно. Мы живем фуражировкой, и если Ланнистеры положат ей конец, мы в течение одной луны перейдем на крыс и сапоги.
– Я не намерен подвергаться осаде.
– Русе Болтон говорил так тихо, что другим приходилось напрягаться, чтобы расслышать его, и у него в покоях всегда стояла необычайная тишина.
– Что же тогда?
– спросил сир Джаред Фрей, тощий, рябой и лысеющий. Неужели Эдмар Талли так опьянен победой, что хочет дать лорду Тайвину бой в открытом поле?
Ну и что же? Он и лорда Тайвина побьет, подумала Арья. Побьет, как побил их на Красном Зубце - вот увидите. Никем не замечаемая, она стала рядом с Квиберном.
– Лорд Тайвин за много лиг от нас, - спокойно ответил Болтон.
– У него еще много дел в Королевской Гавани, и в Харренхолл он выступит не скоро.
– Вы не знаете Ланнистеров так, как мы, милорд, - гнул свое сир Эйенис. Король Станнис тоже думал, что лорд Тайвин за тысячу лиг от него, - и поплатился за это.
Бледный человек, чью кровь сосали пиявки, улыбнулся краями губ.
– Я не из тех, кто платит за свои ошибки, сир.
– Даже если Риверран соберет все свои силы и Молодой Волк вернется с запада, разве сможем мы выстоять против полчищ лорда Тайвина? Когда он придет, у него будет гораздо больше войска, чем было на Зеленом Зубце. Не забудьте, что Хайгарден тоже примкнул к Джоффри!
– Я помню.
– Я уже побывал в плену у лорда Тайвина, -
– У меня нет желания наслаждаться гостеприимством Ланнистеров снова.
Сир Харис Хэй, родня Фреям с материнской стороны, усердно закивал.
– Если уж лорд Тайвин победил такого опытного воина, как Станнис Баратеон, что тогда говорить о нашем юном короле?
– Он обвел взглядом своих кузенов, и некоторые из них выразили свое согласие.
– Кто-то должен иметь мужество сказать это, - сказал сир Хостин.
– Война проиграна, и нужно это внушить королю Роббу.
Русе Болтон внимательно посмотрел на него своими бледными глазами.
– Его величество побеждал Ланнистеров всякий раз, как сходился с ними в бою.
– Но Север он потерял, - настаивал Хостин Фрей.
– И Винтерфелл тоже! Его братья мертвы...
Арья на миг перестала дышать. Мертвы? Бран и Рикон? Что это значит? И что он такое сказал о Винтерфелле? Джоффри не мог взять Винтерфелл - Робб никогда бы ему не позволил. Но тут она вспомнила, что Робба нет в Винтерфелле. Он на западе, а Бран - калека, а Рикону всего четыре года. Ей стоило всех ее сил остаться спокойной и промолчать, как учил ее Сирио Форель. Как будто она неодушевленный предмет. К глазам подступили слезы, но Арья усилием воли отогнала их. Это неправда, это не может быть правдой, это ложь, придуманная Ланнистерами.
– Если бы Станнис победил, все было бы по-другому, - грустно молвил Ронел Риверс, один из бастардов лорда Уолдера.
– Но Станнис проиграл, - отрубил сир Хостин, - и наши пожелания ничего тут не изменят. Король Робб должен заключить мир с Ланнистерами. Он должен сложить с себя корону и преклонить колено, нравится ему это или нет.
– А кто ему об этом скажет?
– улыбнулся Русе Болтон.
– Хорошо иметь так много доблестных братьев в столь тяжелые времена. Я обдумаю все, что вы сказали.
Этой фразой он дал понять, что отпускает их, и Фреи, откланявшись, вышли. Остались только Квиберн, Уолтон и Арья. Лорд Болтон поманил ее к себе.
– Можешь снять пиявок, Нэн, - они достаточно насосались.
– Сейчас, милорд.
– Приказы Русе Болтона благоразумнее всего было исполнять незамедлительно. Арье хотелось спросить его насчет Винтерфелла, но она не осмелилась. "Спрошу Элмара, - подумала она.
– Элмар мне скажет". Пиявки извивались, когда она снимала их с тела Болтона, - влажные на ощупь, раздувшиеся от крови. Это только пиявки, напомнила себе Арья. Если сжать руку, они лопнут.
– Письмо от вашей леди-жены.
– Квиберн достал из рукава пергаментный свиток. Он был в одеждах мейстера, но цепи на шее не носил - поговаривали, что он лишился ее за свои занятия некромантией.
– Прочти.
Леди Уолда писала из Близнецов чуть ли не каждый день, и все ее письма были одинаковые. "Молюсь о вас утром, днем и вечером, дражайший милорд, считаю дни и не могу дождаться, когда вы вернетесь на наше ложе. Возвращайтесь ко мне поскорей, и я подарю вам много сыновей, которые заменят вам вашего дорогого Домерика и будут править Дредфортом после вас". Арья вообразила себе пухлого розового младенца, покрытого пухлыми розовыми пиявками