Шрифт:
COPYRIGHT, 1926, BY D. APPLETON AND COMPANY
PRINTED IN THE UNITED STATES OF AMERICA
Маршрут Firecrest от Канн до Нью-Йорка
ГЛАВА ПЕРВАЯ.
КОТОРАЯ НА САМОМ ДЕЛЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПРЕДИСЛОВИЕМ
В загородном доме недалеко от Нью-Йорка, в чудесно тихий вечер, я размышляю о том, были ли приключения последних месяцев реальными.
Но это не сон. Я в одиночку пересек Атлантический океан и теперь нахожусь в Соединенных Штатах. Менее месяца назад я болтался как пробка на гребнях волн и боролся за жизнь с ураганами, которые погребли мою маленькую лодку под тоннами зеленой воды и разорвали ее паруса на лоскутки.
Рядом со мной лежит судовой журнал, который я вел без пропуска даже в самую плохую погоду. Листая страницы, все еще влажные от соленой воды, я наткнулся на запись об одном интересном дне моего плавания:
«На борту Firecrest, 14 августа, в море, 34 градуса 45 минут северной широты и 56 градусов 10 минут западной долготы.
Сильные западные штормы. Всю ночь лодка сильно качалась, и каждую минуту на борт набегали волны. В четыре часа утра от нагрузки порвался стаксель, и мне пришлось сразу же его сращивать. Палуба все время находится под водой. Даже закрытые люки не спасают от того, что все внизу промокает до нитки. Приготовить себе завтрак — очень сложная задача, и только после двух часов метания в узком камбузе и многократных ударов головой о панели носовой части корабля я смог выпить чашку чая и съесть несколько ломтиков бекона.
В девять утра обрывается риф-шнуровка моего стакселя. Скорость лодки теперь настолько велика, а ветер настолько сильный, что я не могу его починить. Все мои чашки и стаканы разбиты на мелкие кусочки.
«В полдень огромная волна обрушивается на борт и уносит люк моего парусного рундука. Волны становятся все больше, море теперь бушует. Ветер дует так сильно, что мои паруса не выдерживают нагрузки. В моем стакселе появляется большая дыра, а главный парус разрывается по центральному шву, оставляя трещину длиной в три ярда. Я вынужден опустить оба паруса, чтобы спасти их: очень сложная и рискованная работа в таком ветре и при таком море.
«Едва могу удержаться на мокрой и скользкой палубе, и на выполнение этой задачи уходит целый час. Мне хочется поставить штормовой трисель, но ветер все еще усиливается. Теперь это настоящий ураган. В такую погоду ни один парус не выдержит. Гудение стальных вант теперь дает точно такой же звук, как в быстром экспрессе. Это означает, что скорость ветра превышает шестьдесят миль в час.
«Сейчас или никогда нужно использовать мой плавучий якорь. Прикрепил один конец сорокасаженной веревки к нему, а другой конец — к моей якорной цепи. Сбросил за борт мешок со стальными обручами, прикрепив к нему небольшой буй в качестве поплавка. Веревка напряглась, и очень медленно нос лодки повернулся к ветру.
«Теперь движение не такое сильное, хотя меня сильно бьют волны. Я привязал несколько старых парусов к верхней части ящика для парусов, чтобы вода не заливала
Сейчас идет сильный дождь. В салоне вода доходит до пола. Пытаясь откачать воду, я с досадой обнаружил, что мой насос не работает. Дождь усиливается, я промок до нитки, в лодке нет ни одного сухого места, и я не могу найти способ предотвратить протекание дождевой воды через многочисленные отверстия вокруг люков».
Это был обычный день в месяц штормов, который пришелся на середину плавания. Но какая это была жизнь! Хотя прошло всего несколько дней с тех пор, как я высадился на берег, я уже жажду снова поднять якорь и вернуться в открытое море.
И здесь я тоже начинаю мечтать. «Как я стал моряком? Как ко мне пришла любовь к открытому морю!»
Большую часть своей юности я провел в Динаре, недалеко от старого укрепленного города Сен-Мало, родины знаменитых французских корсаров, которые триста лет назад были славой французского флота.
Если мой отец, который проводил большую часть лета на своей яхте, не брал меня с собой в длительные круизы, я всегда пытался хоть на день отплыть с выносливыми бретонскими рыбаками и дружил с их сыновьями. Уже тогда моей главной мечтой было иметь собственное маленькое судно.
Однажды мы с братом накопили достаточно денег, чтобы купить лодку, но кто-то купил ее раньше нас. Я завидовал бретонским рыбакам, их независимой жизни, и был в восторге от рассказов об их смелости и отваге.
Именно в Динаре и Сен-Мало я полюбил море, волны и бурные ветры. Моими любимыми были книги о приключениях. Многие из них описывали приключения золотоискателей на Клондайке и Аляске. Название Эльдорадо очень меня привлекало. Я думал, что когда стану взрослым, попробую найти Эльдорадо.
Когда Джозеф Конрад был еще совсем маленьким мальчиком, он однажды указал пальцем на неизведанную часть карты Центральной Африки и сказал: «Когда я вырасту, я пойду туда». Он осуществил свою мечту. Я никогда не осуществлю свою детскую мечту, но вероятно, разделю судьбу героя Эдгара Аллана По.
После счастливого детства на побережье в Динаре меня отправили учиться в Париж, где я стал пансионером в колледже Станислас. Там, запертый меж высокими стенами, жаждущий сбежать, увидеть мир, мечтающий о приключениях, я провел самые несчастные годы своей жизни. Но я должен был учиться, чтобы получить диплом инженера-строителя.
Когда началась война, я в 1914 году вступил в летный корпус, и после скучной жизни в колледже это было великолепным приключением.
Молодой американец, летчик из моего эскадрона, 31-го французского, одолжил мне несколько книг Джека Лондона. Именно читая «Путешествие на Снарке», я впервые узнал, что можно пересечь океан на маленькой лодке.
Я сразу решил, что это будет моей жизнью, если мне посчастливится пережить войну. Позже я смог вовлечь в свои планы двух своих друзей и решил купить лодку и отправляться в кругосветное плавание в поисках приключений. Но эти два друга погибли в воздушном бою, и я остался один после перемирия.