Чтение онлайн

— Они теперь собираются во дворе, предводитель. И гномы, и варвары, и даже некоторые из наших.

— Только не рыцари, — быстро вставил Гэрик.

— Ну… я… — Карамон замялся, потом решительно махнул рукой. — Прикажи им от моего имени разойтись. Что за ерунду они затеяли?!

Он яростно выбранился.

— Бог мой, еще вчера три четверти из них были пьяны в стельку, а сегодня с утра им словно вожжа под хвост попала!

— Сегодня они достаточно трезвы, — сказал негромко Гэрик. — И я думаю, тебе все же следует выйти. Это твой брат собрал войска во дворе…

— Что

все это значит? — требовательно спросил Карамон.

В холодном воздухе слова слетали с губ вместе с облачками пара. Насколько Карамон помнил, это было самое холодное утро за всю осень. Ночные заморозки покрыли инеем стены и камни во дворе крепости, милосердно прикрыв пятна засохшей крови.

Карамон зябко кутался в грубый солдатский плащ. Второпях он успел надеть только кожаные бриджи и башмаки, и утренний морозец пробирал его до костей.

Во дворе Пакс Таркаса было полным-полно гномов и людей. Все они стояли ровными рядами и хранили мрачное молчание.

Взгляд Карамона ненадолго остановился на Регаре Огненном Горне, затем перескочил на вождя варваров.

— Вчера мы сделали то, что хотели, — сказал гигант, и его голос зазвенел от еле сдерживаемого гнева. Сделав несколько шагов, Карамон остановился перед Регаром. — Караваны с продовольствием подтянутся через два дня, — продолжал он.

— Тех запасов, что есть у нас сейчас, не хватит для долгого перехода — вчера вы сами сказали мне об этом, — а на равнинах Дергота вы не найдете и тощего зайца…

— Мы не против пропустить несколько трапез, — проворчал Регар, голосом выделив местоимение «мы» и весьма прозрачно намекая на ставшую общеизвестной любовь предводителя к сытной пище.

Это замечание отнюдь не улучшило настроения Карамона. Лицо исполина покраснело, однако он сдержался.

— А как насчет оружия, длиннобородый глупец? — спросил Карамон с издевкой.

— Как насчет свежей воды, ночевки, пищи для лошадей?

— Нам нет нужды пребывать на равнинах так долго, — парировал гном, сверкая глазами. — Горные гномы — да проклянет Реоркс их каменные сердца! — в смятении и растерянности! Мы должны ударить, пока они не опомнились и не успели снова собрать свои силы.

— Но мы же уже говорили об этом вчера на совете! — выкрикнул Карамон. — Здесь, в крепости, мы столкнулись лишь с частью армии короля Дункана. Под горами вас дожидается еще одна, свежая и более многочисленная!

— Возможно — да, а возможно, и нет, — мрачно проворчал Регар в бороду.

Затем он посмотрел на юг и упрямо сложил руки перед собой. — Как бы там ни было, но мы передумали и выступаем сегодня, с тобой или без тебя.

Карамон бросил взгляд на вождя варваров, который хранил молчание на протяжении всего разговора. В ответ на немой вопрос Карамона Темный Ковыль только кивнул головой. Варвары сидели в седлах позади своего вождя, их лица были суровы, но спокойны, хотя на щеках и под глазами у некоторых еще лежали зеленоватые тени — печать вчерашних неумеренных возлияний.

В конце концов глаза Карамона повернулись к главному виновнику сегодняшних событий — фигуре, закутанной в черный плащ, сидевшей с посохом в руках верхом на вороной

кобыле. Взгляд невидимых под капюшоном глаз, следивших за ним с явным удовольствием и интересом, Карамон чувствовал на себе с того самого момента, когда он вышел во двор крепости.

Резко отвернувшись от гнома, Карамон быстро подошел к Рейстлину, без удивления отметив про себя, что госпожа Крисания тоже здесь, верхом на коне, чуть позади мага. Подол ее белого одеяния — если приглядеться получше — был в черных пятнах засохшей крови, а лицо, закрытое платком, которым жрица завязала шею и подбородок, казалось бледным, но сосредоточенным и решительным. Карамон ненадолго задумался о том, где Крисания была вчера вечером и ночью, однако главное свое внимание он сосредоточил на своем брате-близнеце.

— Это твоих рук дело, — сказал Карамон негромко, останавливаясь рядом с Рейстлином и опуская руку на шею его кобылы.

Рейстлин спокойно кивнул и наклонился с седла, чтобы поговорить с братом.

Карамон увидел его лицо — белое и холодное, словно иней на камнях двора.

— Зачем? — требовательно спросил гигант. — Что ты задумал? Ты же прекрасно знаешь, что нам нельзя выступать без провианта.

— Ты слишком перестраховываешься. — Маг пожал плечами и добавил:

— К тому же обозы нагонят нас без труда. Что касается оружия, то наши люди собрали здесь достаточно стрел, мечей и топоров. Регар прав — нужно ударить как можно быстрее, пока Дункан не оправился.

— Ты должен был обсудить это со мной! — перебил Карамон, сжимая кулаки. — Я здесь командую!

Рейстлин отвернулся от него. Карамон, стоя совсем рядом с ним, почувствовал, как тело его брата содрогнулось под черным теплым плащом.

— Не было времени, — совсем тихо ответил он после минутного молчания. — Я видел сон накануне ночью. Ко мне приходила она — моя Королева, Такхизис… Я должен как можно скорее добраться до Замана.

Карамон внимательно посмотрел на брата, и в его глазах зажглись мрачные огоньки. Он понял.

— Они для тебя ничего не значат, — сказал он тихо, указывая рукой на застывших в ожидании гномов и людей. — Тебе хочется только одного — поскорее добраться до своих драгоценных Врат.

Карамон посмотрел на Крисанию, которая спокойно разглядывала его своими серыми глазами, покрасневшими и запавшими после тяжелой и страшной ночи, проведенной среди раненых и умирающих.

— И ты тоже? — спросил Карамон. — Ты поддерживаешь его в этом?

— Испытание кровью, Карамон, — ответила жрица. — Зло должно быть побеждено, и навсегда. Теперь я знаю, какие самые страшные беды может навлечь на себя человечество…

— Любопытно, — пробормотал Карамон, снова поворачиваясь к брату.

Рейстлин поднял к голове свои тонкие руки и откинул капюшон. Карамону стали видны его глаза, и гигант отшатнулся, увидев в их зеркальной поверхности отражение своего собственного лица — злого, заросшего щетиной, изможденного.

Отросшие спутанные волосы трепетали на холодном ветру. Рейстлин удерживал его своим взглядом, словно змея, загипнотизировавшая птицу на ветке, а в мозгу Карамона сами собой зазвучали слова.