Чтение онлайн

— Ваше величество… не извольте беспокоиться!.. — подобострастно лепетал тучный обер-камердинер государя. — Позвольте мне поправить…

— Не надо! — топнул ногой Петр Алексеевич. — Неужели ты думаешь, что я не сумею сам сделать это?..

Иван Долгорукий, подходя к спальне императора с хрустальным графином, наполненным старым венгерским вином, столкнулся у дверей с Остерманом.

— Не ожидал столь рано видеть вас! — насмешливо проговорил Долгорукий.

— Помилуйте, что за рано, раз вы собираетесь

уже завтракать! — ответил Остерман со своей знаменитой тонкой улыбкой, указывая на графин с вином.

Долгорукий покраснел от злости и несвязно произнес:

— Государю что-то нездоровится, он жалуется на лихорадку.

— Немудрено. В такие морозы его величество слишком много времени проводит на открытом воздухе. Его величество встал?

— Да.

— Уж не опять ли сборы на охоту?

— Вы угадали, — насмешливо произнес Долгорукий.

— В таком случае я могу доставить императору маленькое удовольствие.

— Какое?

— Беседу с замечательным знатоком лошадей, собак, охоты.

— Кто он такой? — быстро спросил Долгорукий.

Нотка ревности и страха за то, что может явиться кто-то иной, который, чего доброго, «завладеет» государем, послышалась в голосе Ивана Долгорукого.

А Остерман спокойно ответил:

— Это Бирон, обер-камергер двора ее высочества Анны Ивановны.

— Бирон? Я что-то слыхал… Что же этот лошадник делает при дворе Ивановны? [23] Объезжает ее кобыл?

Остерман не успел ответить, так как из покоев императора послышался еще не сформировавшийся голос Петра Алексеевича:

— Ваня, скоро ты? Что ты там копаешься!

Остерман, имевший право входа без доклада, последовал за Долгоруким.

— А, это вы? — несколько удивленно и с худо скрытым неудовольствием спросил император-отрок. — Что это вам пришла за фантазия столь рано беспокоить себя?

— Зная, ваше величество, сколь вы любите лошадей и собак, я решил испросить ваше разрешение на представление вам замечательного знатока этого дела.

— А-а! — оживленно воскликнул Петр. — В самом деле? Кто он?

Остерман назвал.

— А где он?

— Я захватил его с собой. Он в приемной.

— Отлично! Так ведите его сюда, мы вместе и поедем на охоту! — произнес Петр Алексеевич.

Остерман вышел из опочивальни императора.

Этим моментом воспользовался князь Иван Долгорукий. Он торопливо налил полный кубок вина и, подав его императору, сказал:

— Пейте скорей, ваше величество, пока нет этой

старой лисицы!

Петр Алексеевич рассмеялся и жадно, мелкими глотками осушил кубок до дна.

— Ух, хорошо! — переводя дух, воскликнул венценосный отрок. — А то во рту было сухо.

— Теперь и голова пройдет, государь.

— А ты что же? Пей и ты!

Остерман возвратился с Бироном.

— Вот, ваше величество, — сказал он, — имею высокое счастье представить вам обер-камергера двора ее высочества герцогини Анны Иоанновны — Эрнста Бирона.

Бирон отвесил низкий-низкий поклон.

— Здравствуйте, любезный Бирон! — весело проговорил юный император. — О вас наш милый Остерман рассказывает чудеса, как о великом знатоке лошадей. Правда это?

Бирон снова низко склонился перед императором, и еле заметная судорога передернула его лицо. Упоминание о его «лошадиных способностях» было для него хуже ножа острого: слишком уж много «съел» он «конюхов».

— Да, ваше величество, я знаю толк в лошадях; я очень люблю этих благородных животных, — вкрадчиво ответил он.

— Так что же вы торчите в должности обер-камергера в Митаве? — воскликнул Петр II. — Хотите, я вас назначу моим обер-шталмейстером?

— Почтительнейше благодарю вас, ваше величество, за столь высокую милость!.. — ответил Бирон.

— Так хотите? Ну и отлично! Ты распорядись об этом, князь Иван! — повернулся император-отрок к Долгорукому. — А теперь, не теряя времени, в путь-дорогу, господа! Вот сейчас, кстати, мы и проверим ваши познания, господин Бирон.

В густом бору за Преображенским, который тянулся на много верст, находился охотничий дом-замок, куда частенько наведывался со своей свитой, во главе с беспутным Иваном Долгоруким, юный Петр Алексеевич.

Тут проживал целый штат егерей, всегда готовых к приему высокого гостя, а для того чтобы охота выходила веселее, в этом лесном «Парадизе» хранились огромные запасы вина; очень часто появлялись и женщины, только не из числа придворных дам. Об этом чрезвычайно рьяно старался наперсник молодого царя. Эти веселые «охотничьи дамы» — как величали их в кружке императора — были по большей части иностранки, которых уже и тогда стало появляться немало в древней столице русской империи.

Бирон ехал вместе с Петром Алексеевичем. Всю дорогу император, болтая без умолку, засыпал того расспросами о статях, мастях и породах лошадей, и великолепное знакомство Бирона со всем этим приводило отрока-царя в восхищение.

— Вот это, Иван, — знание! — то и дело повертывался он к своему любимцу Долгорукому.

— Это у господина Бирона, очевидно, наследственное, — надменно улыбнулся Долгорукий.

Бирон вспыхнул и зло поглядел на «нахального мальчишку», наперсника императора.