Бифуркатор

Название: Бифуркатор

Автор: Белов Алекс

Издательство: Самиздат

Страниц: 446

Год: 2014

Формат: fb2

Я просыпаюсь весёлым летним утром, и день течёт наперекосяк. Младший брат будто сошёл с ума, утверждая, что

мы ничтожные песчинки в космосе и время не выпускает нас из своих лап. Я бы забил на мелкого, но вместе с его словами в мою жизнь врываются искривлённое пространство, Твари-вне-времени и смерть. ЈБифуркаторЋ - дебютный роман известного готического композитора и мастера антиутопий Алекса Белова поражает безысходностью и таинственностью.

Я просыпаюсь весёлым летним утром, и день течёт наперекосяк. Младший брат будто сошёл с ума, утверждая, что мы ничтожные песчинки в космосе и время не выпускает нас из своих лап. Я бы забил на мелкого, но вместе с его словами в мою жизнь врываются искривлённое пространство, Твари-вне-времени и смерть.

"Бифуркатор" - дебютный роман известного готического композитора и мастера антиутопий Алекса Белова поражает безысходностью и таинственностью.

слоган: Отними у прошлого своё счастье.

23-Е ИЮЛЯ

Ад - это повторение

Андре Ленож

"Буря Столетия"

Стивена Кинга

Вселенная сорвалась с шарниров, на которых вращается, двадцать третьего июля. Полагаю, с того момента, когда я проснулся и услышал голос Андрюшки, младшего брата. Он считал:

– ...два... ...три... ...четыре... ...пять...

Это в такт моему будильнику на сотовом, который проигрывал по кругу коротенькую - не более пяти секунд - вставку из песни "PSY" про Каннамский стиль. Я открываю глаза и вижу перед собой трусы брата.

– Ты всегда просыпаешься на пятом повторе, - говорит сверху его серьёзный голос.

Я вздыхаю, устало переворачиваюсь на спину и потираю глаза.

– Дома никого?

– Папа на работе.

– Спасибо, кэп, - отвечаю.
– Я про маму, вообще-то.

– Мама, как всегда, покупает в "Грозди" десяток яиц, нарезной батон, свиную вырезку, сушеный укроп и бутылку подсолнечного масла.

Теперь я немного насторожился. Может, у вас есть чудаковатые братья, зависающие в мире физики, пропавшие на страницах алгебры, или затянутые паутиной аутизма. Мой же брат - самый нормальный, самый обычный мальчишка всей планеты, который рубится в Соньку Плейстешн, ворует мятные кексы по выходным, когда их печёт мама, и тайком лазает на крышу нашего коттеджа.

Я прекращаю потирать лицо и смотрю на Андрюшку сквозь пальцы правой руки. Всё тот же малец, в семейных трусах, резиновом обруче Человек-Паук на запястье левой руки, с чуть взъерошенной копной кофейных волос, кляксах веснушек по щекам, только... взгляд у брата какой-то странный. С рождения голубые зрачки Андрюшки прятались за венчиком огромных ресниц так глубоко, что казалось, будто сам мудрый Йода смотрит в тебя. В это утро взгляд стал глубже.

Или я себя накручиваю? Да причин нет. Однако настораживает, что десятилетний ма-лыш оповещает меня о списке продуктов, да ещё

с этим пафосным как всегда.

– С тобой всё в порядке?
– Я убираю руки от лица и серьёзно гляжу на брата. Тот словно столб, на лице пугающее безграничное спокойствие, даже отрешённость.

– Со мной уже давно не в порядке!
– Адрюшка резко улыбается, обнажая ряды зубов, правый верхний перед клыком вырос криво, немного выше.

Внезапная весёлость на маленьком мудром лице превращается в гримасу сумасшествия, и мне становится по-настоящему жутко. И, чёрт, я не знаю, чего боюсь.

Будто стараясь сбежать от невиданного страха, скидываю одеяло и сбрасываю ноги с другого конца кровати. Только утро, а жара душит потными руками, словно маньяк-живодёр.

Кровать брата взъерошена, как и волосы на его голове.

– Прибери лучше своё спальное место, опарыш.

Кличка опарыш приклеилась к Андрюшке с тех пор, как Стёпка, мой закадычный друг, познакомил нашу компанию с личинкой, пожирающей мертвечину. Я тогда весело вос-кликнул: Прямо портрет Андрюшки! С тех пор к брату так и приклеилось: опарыш.

Я двигаю в ванную, выход в которую прямо из... детской. Ужасное слово. Так родители называют комнату, где живём мы с Андрюшкой. Ну пускай брату можно жить в детской, но мне тринадцать, я уже не ребёнок. И, кстати, этот не-ребёнок уже давно жаждет свою комнату. Можно же освободить склад на чердаке, половину вещей выкинуть, половину сбросить в подвал, сделать ремонт и та-да. Willkommen Артём Бреус.

Да, Артём - это я.

А Андрюху оставить в детской. Будет его комнатой, и плевать, что она больше. От голубо-розовых тонов меня уже тошнит. Я люблю мотоциклы, кожанки, банданы и чтобы черепов побольше, а тут цветочки, мячики и тошнотворные дельфины.

Так вот, я двигаю в ванную, а краем глаза замечаю, как голова брата поворачивается, следя за моим движением. Жутко, чёрт! Как будто он сейчас бросится на меня, как японские девки-демоны из роликов-мемов интернета.

Вот моё заспанное лицо отражается в шкафчике над раковиной, черные, почти как смо-ла, волосы растрёпаны не хуже Андрюшкиных; да у меня вообще жёсткая шевелюра и не послушная причёска. Как у того анимешного пацана, который повелевал покемонами. Как его бишь там...

Белая футболка, в которой я сплю, помята, словно шкура мопса. Попробовал разгладить ткань пальцами, всё бесполезно. Пора менять.

В зеркале отражается кусок брата, благо не глаза, а плечо. Я открываю дверцу и достаю зубную пасту, мятная, синего цвета, называется доктор Заяц. Хочу застрелиться от подобных мимимишностей.

Откидываю колпачок и слышу позади голос брата:

– Осторожно, она на тебя сейчас кинется.

Слова пропускаю мимо ушей, и выдавливаю пасту на щётку, но в тюбике закрался пузырёк с воздухом, поэтому при давлении горлышко пукнуло мне на палец мятной кляксой.

– Итит твою мать, - шиплю я и промываю руку.

– А я предупреждал, - серьёзно говорит Андрюшка.

И я опять его не слушаю.

Почистив зубы, умывшись, я прибираю постель. Опарыш куда-то исчез, может, это и к лучшему. Я, конечно, брат ему, и люблю его... должен любить, по крайней мере, но люди боятся перемен и убегают от них. Любая иррациональность заставляет нас закрыть глаза, повернуться к ней задницей и смотреть только на привычный мир. С утра Андрюшка ка-кой-то не такой, это проблема, её кто-то должен решить... но, можно не я?