Бифем
Шрифт:
Светлана. У нас тоже небо еле держится. Гляди, опять началось! (Встает, подходит к двери, смотрит в небо.) Что они там, с ума посходили!
Татьяна. На той половине уже грибы выросли.
Ира. Как я рада, что я здесь! (Котенку.) Ты рад? Сердечко бьется. Глядите, раньше был такой глупенький, мордочка детская! А теперь на мордочке следы страданий. (Прижимает к себе котенка.) Как сердечко колотится!
Входит
Фёдоровна. Куда! Потеряла, теперь ищи! А она уже котовать начала. Уже забыла свою питомку-то? Забыла? Совсем забыла. И молочко небось пропало. Ну, понесли их на чердак. Котенка на участок нельзя, живо в лапы к Джеку попадется.
Дети, Фёдоровна, Ира уходят вереницей, бегут под дождем с кошкой и котенком.
Светлана. Я же говорила, она с этим Колькой ездила развлекалась. А Фёдоровна все: дурные предзнаменования, дурные предзнаменования. Все ей снилось, что хлеб черным чем-то намазывают.
Татьяна. Икрой, что ли? (Хихикает.)
Светлана. Куда нам теперь деваться…
Татьяна. Так мы же договорились. Что мы не уходим.
Входят Ира и Фёдоровна.
Ира (радостно). А они, кажется, узнали друг друга! Фёдоровна Эльку держит, я ей котенка подсовываю. Котенок начал сосать, Элька как ошпаренная вскочила.
Фёдоровна. Знать, отвыкла она.
Ира. А котенок размяукался, Элька опять легла.
Фёдоровна. А то мне эти коты как надоели, топают над головой. Сегодняшнюю ночь все перекатали на чердаке.
Ира (радостно). Павлика и Максима с Антошей Фёдоровна пустила посидеть на чердак. Они так мирно встретились.
Фёдоровна. Они братья!
Татьяна. Четырехъюродные, четвероюродные. На киселе.
Фёдоровна. Все люди братья.
Ира (радостно). Не все. Некоторые сестры!
Светлана (вздохнув). Ну вот, Ирина. Мы уж отсюда никуда не пойдем, ты нас извини. Хватит нам скитаться.
Татьяна прыскает.
Ира. Да господи, живите! Мне как раз это удобно, мне надо теперь каждый день к матери в больницу мотаться. Пока что она в реанимации, ей ничего нельзя, а с завтрашнего дня уже переведут. Ой, теперь я брошу Павлика на вас.
Светлана. На меня, короче говоря.
Ира (улыбаясь). А мне больше не на кого рассчитывать.
Светлана.
Татьяна (хихикнув). У тебя же этот есть… сортир.
Ира. Ну, где вы нас с Павликом положите?
Светлана. А ваши кровати нетронутые. Мы что, варвары. (Фёдоровне.) Учтите, Фёдоровна, теперь здесь Ира, остается прежняя цена, двести сорок. На троих это будет по восемьдесят.
Татьяна. Это вас трое…
Светлана (твердо). По восемьдесят! Кто не хочет, тот уходит.
Татьяна. Я только ночую.
Ира. Да, я пока тоже буду ночевать. Слава богу, я уже Фёдоровне отдала сто рублей!
Татьяна. Продукты закупать, готовить – все по очереди. И чтобы Максим не дрался! Ясно? Драчунов на мороз! Если кто из ребят будет побитый, учти, Светлана! Нас теперь двое!
Фёдоровна. А на поправку привезешь мать сюда, ко мне в комнату. Два старых человека, сговоримся. Как скучно старому, и-и, как скучно!
Ира (бледно улыбается). Я к ней сама лучше буду ездить.
Фёдоровна (не слушая). Возьму я с нее недорого, вот добавишь еще семьдесят да твои двадцать… вот и будет.
Светлана. Дождь какой!
В дверях появляется Леокадия с зонтиком.
Леокадия (неожиданно звучным, ясным голосом). Там с потолка капает.
Немая сцена.
Конец
Я болею за Швецию
Действующие лица
Каля
Дима
Старуха
Каля убирает со стола. В углу, на столе, стоит большой портрет мужа Кали, с черным бантом. Телефонный звонок.
Каля. Але! Опять бросили трубку. Целый день хулиганство. Кто такой дерзкий. Кто такой бездушный, в такие дни хулиганить.
Дима. Дети, наверное.
Каля. Дети целый день не будут – им надоест. Это кто-то очень смелый.
Дима. Ни разу ничего не сказали?
Каля. Два раза просили Анечку.
Дима. Женский голос?
Каля. Да. Это тебя, что ли? У тебя в интернате уже есть девочки? Девочки бегают за тобой? Скажи им на будущее, что так не надо ранить людей, что есть все же рассудок. Они знают, что у тебя умер отец?