Чтение онлайн

— Это именно то, что я думаю! — Саул чувствовал, он знал наверняка. В конце концов, кто, как не он, был в курсе всех мелочей, деталей, что выдают влюбленных мужчин!

— Послушай, ты должен понять… — объяснение пока не было найдено. Настал критический момент.

— Я все понял! Объясни мне, почему ты выбрал моего сына?

— Я не выбирал, это судьба, это воля Бога, — перестал отпираться Давид. Это было бессмысленно.

— Бога? Очень мило. Значит, ты как бы ни-ни, но вот Бог так захотел…

Да? Почему его? Он молодой, домашний ребенок, а ты бродяга. Он мой сын, а ты никто! Почему он?!

— А кто еще мог бы быть? — глаза Давида приняли выражение жестокой насмешки, он постарался вложить в свой взгляд все презрение к Саулу, который предал Самуила, к Саулу, что растекался перед ним мягким сеном, когда Давид танцевал перед ним, к Саулу, что заискивал и заманивал его в свой дом, чтобы соблазнить… Стареющий педераст!

— Ты мог бы стать моей правой рукой!

— Твоей правой рукой? — на губах Давида заиграла насмешливая, шутливая, двусмысленная улыбка, он сделал движение, имитирующее онанизм.

— Ты мог получить многое, почти все! — Саул рассвирепел.

— Как ты тогда? Подставил Самуила? Я должен был поступить так же?

— Не смей так со мной разговаривать! Я был справедлив с ним. Жизнь за жизнь. Сначала он использовал меня, а потом я его!

— Я должен был бы поступить так же?

— Да! Да! Самуил хотел именно этого, неужели ты не понял? Он надеялся, что я переживу то же самое, что и он, подсунув мне тебя!

— Но вышло хуже, не правда ли, Саул?

— Да, вышло хуже… Ты отнял у меня сына. Сын отнял тебя у меня… — Саул почувствовал, как его тело наливается тяжестью.

— Нет, Саул… Я никогда не был твоим, Ионафан не мог отнять меня у тебя.

— Но ты отнял у меня сына!

— Нет, Саул, твой сын сам отвернулся от тебя. Твоя ревность глупа!

— Глупа? Сейчас я тебе покажу настоящую глупость! — Саул выхватил пистолет и приставил его к голове Давида.

— Не дури. Успокойся, — Давид говорил тихим, ровным голосом.

— А у меня аффект! — глаза Саула стали безумными.

— Ты меня застрелишь, и что потом? Убил мужа дочери, любовника сына… Что тебя ожидает, как ты думаешь?

— Мне плевать! Ясно?! Плевать!

— Ты можешь убить меня, Саул, но не сможешь обладать мной, моими чувствами!

— Я тебя ненавижу! — заорал Давиду в лицо Саул, переставляя пистолет к его виску. Его искаженное страхом и яростью лицо приблизилось к спокойному, каменному, неприступному лицу вечной юности.

«Какой он холодный, я не чувствую больше Бога, я не могу прикоснуться к Богу, он закрыл Его от меня!» — подумал Саул и бешено прижался к губам Давида. Губы остались плотно сомкнутыми, даже когда он укусил его до крови.

— Лучше убей меня перед этим, — спокойно сказал ему Давид.

Саул

почувствовал скользкую пощечину. Слезы, бешенство, обида, страх, униженная гордыня — все исторглось в ужасном вопле, заглушившем даже выстрелы, — Саул разрядил всю обойму в потолок, стены, пол. Когда легкий дымок рассеялся, свет уличного фонаря осветил стоящего с гордо поднятой головой Давида и сидящего на коленях, рыдающего Саула.

— Останься… — Саул обнял колени Давида.

Давид перешагнул через него и вышел.

Давид сидел в охотничьем домике и грел на печке картошку.

Дверь со скрипом отворилась, вошел Ионафан. Вся его левая щека был сплошной синяк — следы разговора с отцом.

— Отец поклялся тебя убить, ты должен скрыться.

— А ты?

— А я останусь.

— Зачем? Мы можем уехать вместе.

— Тогда отец не успокоится, пока не найдет нас. А если он будет видеть, что мы не вместе, то, возможно, гнев его уляжется и можно будет что-то предпринять. Кроме того, оставаясь с ним, я буду следить за его действиями и смогу предупреждать тебя об опасности.

— Но Ионафан…

— Молчи, Давид!

Они обнялись, глядя, на потрескивающие поленья в печке, на мерцающий огонь.

— Давид, пусть свершится то, что задумал Бог! Пусть со мной произойдет все, что начертано. Я отпускаю тебя, раз нависла опасность. Пусть ты будешь далеко, но живым. Господь будет с тобой, и моя душа пусть будет с тобой, охраняя тебя от бед. Я переживу тебя, ибо душа моя заключена в тебе, но, если ты будешь жив, не оставляй меня. Если я принесу Богу великую жертву, Он истребит твоих врагов, Давид…

Речь Ионафана стала бессвязной, слезы лились по щекам Давида, он слушал и понимал, что Ионафан не может иначе, любовь — вся сущность его.

Ионафан подготовил отъезд Давида, сделал документы, позаботился о деньгах. Он делал все четко и методично, хотя сердце его умирало и боль не покидала душу ни на секунду. Единое живое целое разрывалось, само… Это как взять и, превозмогая боль, медленно отрезать себе руку от самого плеча. Не сомневаться, не поддаться соблазну, дойти до своей Голгофы!

Но Ионафан знал судьбу Давида — тот должен был жить. Уехав с ним, он обречет его на вечные скитания, вечный побег, жизнь преследуемого и разыскиваемого. Он останется, ибо не хочет такой жизни Давиду. Он должен успокоить гнев Саула и знать о его намерениях…

— Куда ты едешь? — Саул остановил Ионафана ранним утром, неожиданно появившись на крыльце.

— Передавать кое-что на границе.

— Ты едешь к Давиду?

— Нет, его давно нет в стране.

— Врешь, ты расстроен, ты едешь к нему.