Чтение онлайн

Наконец, настала долгожданная ночь. Рахиль отправилась в приготовленную комнату на другом конце дома, а Сарра, надев кружевную сорочку, купленную специально для этой ночи, ждала, пока Рахиль в истерике вбежит в комнату и кинется на кровать, сотрясаясь в рыданиях. Она ждала долго, но дверь не отворилась, и никто в нее не вбежал, никто не плакал в доме — стояла упоительная ночь, исступленно цвела магнолия, и пели птицы, мягкая дорожка связывала дом с луной, начинаясь на том самом подоконнике, на котором Сарра ждала своего часа. Но настал рассвет, и…

Сарра проснулась от гневных криков отца, который распекал Рахиль за распутство. Он застал свою старшую дочь спящей в объятиях мужчины.

Мать уговаривала его не скандалить — все равно они должны скоро пожениться. Эти доводы подействовали — отец постепенно успокоился, перейдя на вялое брюзжание, за которым его и застала Сарра.

Вся семья сидела за завтраком, Исаак обнимал Рахиль и что-то ласково шептал ей на ухо, она смеялась и кормила его из своей тарелки, они ласкались друг к другу, когда отец не смотрел. Один раз, когда тот отвернулся к окну во время особенно патетической фразы о нравственности, молодые поцеловались так громко, что все находившиеся за столом безудержно расхохотались — отец беспомощно всплеснул руками и полез в буфет за бутылкой вина.

— За ваше счастье, дети мои, — и старик прослезился, а за ним мать и сам Исаак, глядя, как Рахиль катает яблочко по столу. Громче всех разревелась Сарра.

— Она так старалась, — мягко сказал Исаак, — пусть она на свадьбе сидит рядом с тобой, Рахиль. Если бы не она, я бы никогда тебя не нашел, — и Исаак поцеловал будущую жену в ухо.

Все, что было дальше, Сарра помнила как в бреду — три дня свадьбы, которые она беспробудно пила, громче и чаще всех кричала «горько!», желала молодым счастья, а затем, напившись до дурноты, уезжала, запиралась в своей комнате и рыдала горькими пьяными слезами, валяясь до рассвета в луже из слез, блевотины и мочи.

Рахиль и Исаак переехали в собственный маленький домик, где они и живут до сих пор. Теперь Сарра их видит редко, раз в год или в два, когда у них рождается очередной ребенок.

Первый ребенок — девочка — родилась через восемь месяцев после свадьбы. Разгорелись споры о том, как ее назвать.

— Назови ее Саррой, — как можно ласковее попросила несчастная сестра у Рахиль.

— Имя «Сарра» не приносит удачи! — отрезала Рахиль, отвернув колени с ребенком от умоляющей. Исаак, пьяный и веселый, влетел в комнату, осыпав Рахиль и дочь розовыми лепестками.

— РОЗА! — громко и на удивление отчетливо крякнул младенец. Девочка сама выбрала себе имя.

С тех пор прошло уже сорок лет. Сарра вышла замуж за Авраама — первого, кто предложил ей вступить в брак, через пять лет после свадьбы Рахиль.

Авраам был намного старше жены и очень богат. Рахиль постоянно говорила, что очень завидует Сарре. Сарра же никогда не говорила о том, что завидует Рахиль, хотя любовь к Исааку по-прежнему составляла стержень ее существа, была опорой, на которой держалась вся жизнь. Выбирая себе одежду, готовя еду, Сарра все делала для Исаака — он присутствовал в ее жизни постоянно, неотлучно. Был ее невидимым спутником и собеседником все эти сорок лет.

Теперь ей было странно наблюдать, как ее вечный незримый второй или, вернее сказать, навсегда первый супруг, который десятилетия жил внутри нее, неожиданно столкнулся со своим прототипом, который ходит, разговаривает, смеется, рыгает за обедом. Но реальный персонаж — это вовсе не тот Исаак, которого Сарра привыкла представлять, но, впрочем, «ее Исаак» и «реальный он же» друг другу не мешали, так как реальный видел в доме все, кроме Сарры, которую боялся задеть даже краем рукава, проходя мимо. Между ними образовалось взамоотталкивающее поле. Казалось, малейшее касание может вызвать взрыв, последствия которого могут быть непредсказуемыми. Первым, кто заметил

это, был Авраам.

Дети Рахиль в количестве 20 штук приводили Сарру в восхищение и отчаянье одновременно: они погромили в доме все — дорогой антиквариат, посуду, мебель, разрыли все клумбы, разнесли чудесный зимний сад, разбили несколько аквариумов. Убытки от их взрывной жизненной силы и активности, жадной и агрессивной, были колоссальны, но своих погромщиков у Сарры не было.

Авраам напряженно наблюдал за женой, как та в восторженном упоении собирает бесценные осколки. Напевая, сметает землю и безнадежно погибшие цветы. Как из огромного совка выкидывает погибшее состояние в мешок для мусора. Радость стареющей женщины в тот момент, когда она уже полностью уверена, что убирает за своими собственными детьми. В этот момент мощный голос Рахиль, извергающий проклятия на головы своих отпрысков, выдернул Сарру из счастливого забытья. И Авраам увидел, как слезы покатились по лицу, что секунду назад светилось счастьем.

Через три года после их свадьбы Сарра пошла к врачу, который после осмотра и необходимых анализов выдал Аврааму сухой ответ:

— Патологии у вашей жены не обнаружено.

Авраам даже не пошел на обследование.

Весь день лил мелкий дождь, к вечеру тучи сгустились, поднялся ураганный ветер. Молнии били куда попало, уничтожив сотни овец, десятки столетних деревьев и двух раввинов.

Дети Рахиль с визгом попрятались в комнате своей матери и затихли. Сарра, сидя в своем старом кресле, наблюдала грандиозный спектакль природы. Смерть расположилась рядом, на полу. Внезапно дверь комнаты со скрипом тихо отворилась, и Сарра увидела Исаака. Вспышка молнии озарила его — огромные глаза блуждали, чудовищная бледность лица оттенялась черными намокшими волосами, он застыл на пороге, глядя в открытое окно.

Сарра бросилась к нему и усадила на кровать. Исаак дрожал, как маленький испуганный ребенок. Сарра успокаивала и обогревала его, накрывая одеялами и шепча различные ласковые слова. Она много раз представляла себе эту сцену, но наоборот — как огромные ласковые руки Исаака укрывают ее от грозы. Она говорила ему все то, что слышала от воображаемого ею Исаака, гладила его так, как «воображаемый он же» в мечтах и фантазиях гладил ее. Сейчас она сама стала им — мужчиной. Изливая на реального человека всю нежность, подаренную ей вымышленным им же. Странно, но она много раз представляла себе эту сцену именно так — как будто это она боится грозы и ищет у него защиты, и все вышло с удивительной точностью, только наоборот.

Она гладила его губы, целовала, собирала капли на его лице — вся жизнь пронеслась перед глазами и остановилась на этом моменте, так неожиданно пришло то, чего она ждала. Бог собрал в этом моменте исполнение желаний многих и многих женщин, страдающих от неразделенной любви.

Впервые за сорок лет крошечный островок огромной постели стал влажным и горячим. Смерть встала и тихонько вышла, сняв с тела Сарры свои одежды.

Этим утром природа ликовала, все краски были насыщенными до предела — огромная радуга впервые за сорок лет перекинулась над владениями Авраама. Маленькие радуги ниточками висели в воздухе. Авраам втянул их в себя, и тупая игла не кольнула его сердце, он вдохнул еще раз, набрав полную грудь маленьких радуг, — иглы не было. Авраам подошел к фонтану, ахнул и отскочил. Посмотрел еще раз — из зеркальной глади на него смотрел смеющийся молодой человек. Авраам стал молодым. Счастье заполнило все его тело, он высоко подпрыгнул и почувствовал, как поднимается все выше и выше — он летал, он весь стал счастьем. «Наверное, я умер», — подумал Авраам. Огромный светящийся шар появился перед ним и ослепил его.