Шрифт:
Freya Sampson
The last Library
Посвящается Энди, Олив и Сиду
Глава 1
Многое можно сказать о человеке по книгам, которые он берет в библиотеке. Когда в работе наступало затишье, Джун играла в игру: выбирала читателя и, основываясь на его книжных предпочтениях, придумывала про него историю. Сегодня ее мишенью стала дама средних лет, взявшая пару романов
– Это не книга, а кусок дерьма.
Джун очнулась от грез. Перед ней стояла миссис Брэнсворт, потрясая романом Кадзуо Исигуро «Остаток дня».
– Чушь собачья, да и только! Слуги, хозяева – чистой воды капиталистическая пропаганда! Я и то бы лучше написала.
Миссис Би заходила в библиотеку несколько раз в неделю, зимой и летом щеголяя в старой дубленке и перчатках без пальцев. Книги она выбирала бессистемно: то руководство по прокладке водопроводных труб, то роман нобелевского лауреата. Однако, что бы она ни взяла, вердикт каждый раз был один и тот же.
– Надо сдать свой читательский билет в знак протеста.
– Жаль, что вам не понравилась книга, миссис Брэнсворт. Хотите посмотреть новые поступления?
– Наверняка там тоже одно дерьмо.
Пожилая дама твердым шагом направилась к стеллажу со спортивными журналами, оставив после себя слабый, но стойкий аромат козьей шерсти.
Джун загрузила дряхлую проволочную тележку с возвращенными книгами и осторожно повезла ее через зал. Чалкотская библиотека занимала продуваемое всеми ветрами кирпичное здание, возведенное в конце девятнадцатого века. В течение восьмидесяти лет в нем располагалась школа, однако многое с тех времен сохранилось – например, протекающая шиферная кровля, растрескавшаяся плитка на полу и неистребимое семейство мышей, прогрызающих ходы сквозь коробки с архивами на чердаке. В девяностых в библиотеке сделали ремонт – появились лампы дневного света и унылый зеленый ковролин, однако Джун нравилось представлять на месте книжных стеллажей школьные парты, за которыми неумытые ребятишки, жившие почти полтора века назад, старательно выводили свои первые буквы, совсем как в романе «Джейн Эйр».
По залу решительно шагала начальница Джун. Из ее сумочки выглядывал потрепанный экземпляр «Миссис Дэллоуэй».
– Зайди ко мне в кабинет. Немедленно.
Марджори Спенсер носила звание заведующей библиотекой словно боевую медаль. Она во всеуслышание заявляла, что читает исключительно интеллектуальную литературу, однако Джун знала: Марджори минимум три раза брала домой «Пятьдесят оттенков серого». Девушка проследовала за начальницей в ее кабинет. Когда-то здесь была комната для персонала, а по совместительству чулан, но десять лет назад Марджори водрузила сюда рабочий стол и даже повесила на дверь табличку с собственным именем. Для стульев места не осталось, поэтому Джун присела на коробку с бумагой для принтера.
– Строго entre nous [1] : мне только что звонили из совета, – сообщила Марджори, теребя нитку жемчуга на шее. – В понедельник вызывают на срочное совещание. В зал заседаний. – Она сделала паузу, дабы убедиться, что ее слова произвели на Джун надлежащее впечатление. – В мое отсутствие тебе придется справляться самой.
– Хорошо.
– Отменить «Детский час» уже не успеем, так что проведешь его вместо меня.
У Джун внутри все сжалось.
1
Между нами (фр.). (Здесь и далее прим. перев.)
– Ой, я совсем забыла, но у Алана…
– Никаких «но». Мы все идем на жертвы ради библиотеки.
– Марджори,
– Да ладно тебе, это всего лишь детские потешки, а не «Песни хвалы» [2] .
Джун хотела возразить, но Марджори уже уткнулась в монитор, давая понять, что разговор окончен.
Пробило пять часов – рабочий день подошел к концу. Джун принялась наводить порядок, стараясь не обращать внимания на тоскливую тяжесть в животе, однако все ее мысли были только о «Детском часе». Представив детей и родителей, не сводящих с нее глаз, она невольно содрогнулась и уронила стопку газет.
2
«Песни хвалы» (Songs of Praise) – религиозная программа на телеканале «Би-би-си», в которой исполняются христианские гимны разных конфессий.
– Могу я предложить вам руку помощи, дорогая? – поинтересовался Сидни Фелпс, сидящий в своем любимом кресле.
– Нет, спасибо, я справлюсь, – отозвалась Джун, собирая разлетевшиеся страницы. – Уже пять, Сидни. Боюсь, вам пора домой.
– Сперва я хотел бы попросить вашего содействия. «Чтобы избежать этого, наладьте связь с внешним миром». Восемь букв, первая «и».
Джун немного подумала, покрутила загадку в уме, как учил Сидни.
– Может, «изоляция»?
– Браво!
Сидни Фелпс любил исторические романы, действие которых разворачивалось во время Второй мировой. Джун знала его с тех самых пор, как начала здесь работать, то есть уже лет десять. Он приходил в библиотеку почти каждый день. Пожилой джентльмен изъяснялся словно персонаж Вудхауза, поэтому Джун представлялось, что он живет в роскошном, пусть и несколько обветшавшем особняке, спит в шелковой пижаме и ест на завтрак копченого лосося. Кроссворд в «Дэйли телеграф» был одним из его ежедневных ритуалов.
– У меня кое-что есть для вас. – Сидни достал из сумки букетик увядших цветов, перевязанных тесемкой. – С днем рождения.
– Спасибо большое, я очень тронута. – Девушка покраснела. Она ни с кем из библиотеки не обсуждала свою личную жизнь, однако несколько лет назад Сидни каким-то образом выведал ее день рождения и с тех пор всякий раз поздравлял.
– Как отпразднуете?
– Собираюсь встретиться с друзьями.
– Желаю хорошо повеселиться. Вы заслуживаете великолепного праздника.
– Спасибо. – Джун опустила взгляд на букет, лишь бы не смотреть Сидни в глаза.
В половине шестого Джун вышла из библиотеки. Стоял теплый летний вечер. Она заперла тяжелую дверь и направилась по главной улице – мимо супермаркета, заколоченной пекарни, где они с мамой покупали пончики с джемом, и паба, где отмечали ее восемнадцатилетие. Встретив у бывшего почтового отделения пару постоянных читателей, Джун обменялась с ними вежливыми кивками, миновала церковь, закусочную «У мистера Конга» и оказалась в районе «Ивовая роща» – лабиринте узких улочек, застроенных неотличимыми друг от друга таунхаусами с крошечными палисадниками и одинаковыми мусорными баками на колесиках. Джун жила здесь с четырех лет, в доме с зеленой дверью и выцветшими красными занавесками.
– Я дома!
Она сняла кофту, поставила туфли на полочку и прошла в гостиную, на ходу поправив криво висящую рамку. С фотографии на нее смотрела кудрявая шестилетняя девочка с брекетами. К счастью, в брекетах давно уже нет необходимости, однако непокорные каштановые волосы до сих пор доставляли Джун множество хлопот: каждое утро ей приходилось выдерживать настоящее сражение, чтобы заколоть их в пучок. Убедившись, что фотография висит как полагается, девушка подошла к большому книжному шкафу во всю стену и оглядела ровный ряд корешков. Адичи Ч., Алендер К., Бичер-Стоу Г. Э. Найдя то, что искала, она направилась в кухню, поставила в микроволновку лазанью и налила бокал вина.