Библиотека душ
Шрифт:
— Карту! — воскликнул Шэрон так, будто это была самая глупая вещь, которую он когда-либо слышал. — Да в Акре Дьявола воровских проходов, туннелей с убийцами и подпольных притонов больше чем где-либо на свете! Это место невозможно нанести на карту! А теперь бросьте это ребячество и передайте мне веревку.
— Нет, пока ты не скажешь нам хоть что-то полезное! — заявила Эмма. — Имя кого-нибудь, кого мы можем попросить о помощи, кто не попытается продать нас тварям!
Шэрон разразился смехом.
Эмма вызывающе сложила руки на груди:
— Должен же быть
Шэрон поклонился:
— Вы говорите с ним! — затем он взобрался до середины лестницы и выдернул веревку у Эммы из рук. — Хватит с меня. Прощайте, дети. Я больше чем уверен, что мы с вами уже никогда не увидимся.
И с этими словами он шагнул в свою лодку, прямо в лужу воды по щиколотку глубиной. Он по-девчоночьи взвизгнул и наклонился, чтобы взглянуть. Похоже, пули, пролетевшие мимо наших голов, пробили несколько отверстий в корпусе, и лодка дала течь.
— Посмотрите, что вы наделали! Мою лодку разнесло на куски!
Глаза Эммы вспыхнули.
— Что мы наделали?!
Шэрон провел краткий осмотр и пришел к выводу, что повреждения были серьезными.
— Я пропал! — объявил он драматично, затем заглушил двигатель, сложил шест до размера дубинки и снова вскарабкался по лестнице.
— Я иду искать мастера, способного залатать мою посудину, — заявил он, пролетая мимо нас, — и я не желаю, чтобы вы тащились за мной.
Мы гуськом потопали следом за ним в узкий переулок.
— Почему это?! — пронзительно выкрикнула Эмма.
— Потому что вы прокляты! Приносите неудачу! — Шэрон махнул назад рукой, словно отгоняя мух. — Прочь!
— Что значит «прочь»?! — она пробежала несколько шагов и схватила его за закутанный в плащ локоть. Он резко развернулся, выдернул руку, и в какой-то момент я подумал, что он собирается ударить ее. Я напрягся, готовый прыгнуть на него, но его занесенная рука так и осталась в воздухе, как предупреждение.
— Я ходил по этому маршруту столько раз, что уже и не могу сосчитать, и ни разу на меня не нападали канавные пираты. Никогда мне не приходилось снимать покров и использовать мой бензиновый двигатель. И еще никогда в жизни моя лодка не получала повреждений. От вас гораздо больше проблем, чем может показаться на первый взгляд, и я не желаю больше иметь с вами дело.
Пока он говорил, я разглядывал проход у него за спиной. Мои глаза все еще привыкали к темноте, но то, что я уже видел, было пугающим: изгибающийся и похожий на лабиринт, он был расчерчен лишенными дверей дверными проемами, зияющими как отсутствующие зубы. И он был полон зловещих звуков: шепотом, шорохами, торопливыми шагами. Уже сейчас я буквально чувствовал, как за нами следят голодные глаза, и обнажаются ножи.
Мы не могли остаться здесь одни. Придется умолять.
— Мы заплатим вдвое больше, чем обещали, — начал я.
— И починим твою лодку, — вставил Эддисон.
— Оставьте при себе свою чертову карманную мелочь! — отрезал Шэрон. — Разве вы не видите, я разорен? Как я могу вернуться в Акр Дьявола? Вы что, думаете, стервятники оставят меня в покое, теперь, когда мои клиенты
— Что ты от нас хотел? — воскликнула Эмма. — Нам нужно было как-то защищаться!
— Не будьте такими наивными. Они бы никогда не стали заходить так далеко, если бы не… это…, — Шэрон посмотрел на меня и понизил голос до шепота. — Ты должен был сказать раньше, что ты в союзе с созданиями ночи!
— Эээ…, — произнес я неловко. — Я бы не сказал «в союзе», вообще-то…
— Я мало чего боюсь в этом мире, но, как правило, я держусь подальше от высасывающих душу монстров, а, совершенно очевидно, что один из них следует за тобой, как гончая! Я полагаю, он появится здесь с минуты на минуту?
— Конечно, нет, — возразил Эддисон. — Разве не помнишь, несколько минут назад ему на голову упал мост?
— Всего лишь один небольшой мост, — ответил Шэрон. — А теперь, прошу прощения, мне нужно встретиться с человеком, кто займется моей лодкой, — и он заторопился дальше.
Прежде чем мы успели догнать его, он завернул за угол, и к тому времени, как мы добежали туда, он исчез, просто испарился, возможно, скрылся в одном из этих туннелей, о которых он упоминал. Мы стояли, озираясь вокруг, сбитые с толку и испуганные.
— Не могу поверить, что он нас вот так бросил! — воскликнул я.
— Я тоже, — произнес Эддисон прохладно. — На самом деле, я думаю, он этого не сделал. Я думаю, он торгуется.
Пес прочистил горло, сел на задние лапы и произнес громким звучным голосом, обращаясь к крышам над головой:
— Добрый сэр! Мы намереваемся спасти наших друзей и наших имбрин, и, помяните мое слово, мы это сделаем! И когда мы это сделаем, и они узнают, как вы помогли нам, они будут весьма признательны!
Он сделал паузу и продолжил:
— Бог с ним, с состраданием! Плевать на преданность! Если вы такой же умный и амбициозный малый, как я думаю, вы сразу же распознаете исключительную возможность улучшить ваше благосостояние. Мы уже должны вам, но трясти мелочь с детей и животных — это ужасно скромное существование, по сравнению с тем, что могут предоставить имбрины, будучи в долгу перед вами. Возможно, вам бы понравилось заиметь свою собственную петлю, вашу собственную игровую площадку, где никакие другие странные не испортят вам удовольствия! В любом времени и в любом месте: вечное лето на цветущем острове в эпоху прочного мира, какая-нибудь скромная выгребная яма во время чумы. Все что пожелаете.
— Они, в самом деле, могут такое? — шепотом спросил я у Эммы.
Она пожала плечами.
— Только представьте ваши возможности! — с пылом закончил Эддисон.
Эхо его голоса затихло. Мы стояли, прислушиваясь.
Где-то спорили два человека.
Кто-то закашлялся.
Что-то тяжелое тащили вниз по ступеням.
— Что ж, это была отличная речь, — вздохнула Эмма.
— Ну и к черту его тогда, — заявил я, вглядываясь в проходы, которые разбегались налево, направо и прямо. — Куда пойдем?