Безумный бог
Шрифт:
– Завидуют? – презрительно фыркнул Келемвар. – Думаю, нет.
Мистра знаком показала Повелителю Смерти, чтобы он замолчал, после чего, не обращая внимания на Кайрика, заговорила со Справедливым:
– Тир, ты поставил нас в невыгодные условия. Незаконно заставлять нас выбирать между собственной защитой и приговором Кайрику.
– Богиня Магии, я бог Справедливости, а не бог Закона, а это разные вещи. – Его слова вызвали уважительный шепот на скамьях, который тут же утих, стоило Тиру повернуть к зрителям незрячее лицо. – И если вы считаете невозможным защищаться от выдвинутых против вас обвинений,
На скамьях раздались аплодисменты, но на этот раз Тир не стал требовать тишины от своих поклонников.
Кайрик поднял костлявые руки и оглядел галерею, словно добился великого триумфа. Свидетельством его милосердия и терпения служит тот факт, что он не обиделся оттого, что быстро стихли овации.
Огм воспользовался тишиной и вышел вперед, взяв слово:
– Хорошо сказано. Тир. Небольшой экскурс в прошлое, скорее всего, пойдет на пользу Келемвару с Мистрой. – Он бросил взгляд сначала на Повелителя Смерти, который, закусив губу, потупился, а затем на богиню Магии, которая только нахмурилась и прищурила глаза. Переплетчик вновь переключил свое внимание на Безглазого. – И в этом, как мне кажется, заключается существенная разница между ними и Кайриком.
Кайрик свесился с постамента и ткнул сухим пальцем в лицо Огму;
– Предупреждаю тебя, старик.
Тир поднялся и, схватив Кайрика за плечо, отдернул его от края.
– А я предупреждаю тебя, Безумец: моему терпению есть предел. Это мой Зал Трибунала, и в его стенах ты не смеешь грозить ни одной душе!
У Кайрика отвисла челюсть. Он развернулся к Справедливому, и в зале наступила напряженная тишина. Два бога несколько минут пожирали друг друга взглядами, пока, наконец, Единственный не вспомнил, где находится, и оглядел пораженных поклонников Тира. Ярость постепенно погасла в горящих черных глазах Кайрика, он сомкнул челюсти и кивнул, словно соглашаясь.
– Имеешь право так говорить. Мы не должны забывать, что это твой дворец.
– Вот именно, мы всегда должны об этом помнить, – сказал Тир.
Огм прокашлялся и снова взял слово:
– Как я уже говорил, нужно изменить обвинения против Мистры и Келемвара.
– Неужели? – Мистра не скрывала своего изумления. – Но ты ведь говорил…
– Что я не стану выступать в вашу защиту. Однако я не могу допустить, чтобы вы предстали перед судом по ложному обвинению. – Огм повернулся к Тиру, и в глазах бога Мудрости промелькнул огонек. – Мы выдвинули против Кайрика обвинение в безвредности по причине безумия, но ведь о Келемваре и Мистре нельзя сказать то же самое. А теперь, выходит, мы просим их доказать обратное, что одновременно и нелепо, и несправедливо.
Тир задумчиво закивал.
– Но Темпос выдвинул свое обвинение! – выпалил Кайрик, прежде чем Тир успел что-то сказать. – Они такие же нерадивые, как и я!
– Это решать Совету, – возразил Тир. – Но Огм прав. Нужно изменить обвинение, сформулировав его следующим образом: некомпетентность по причине гуманности.
Мистра и Келемвар повернулись к Огму, чтобы поблагодарить его, но их слова потонули в злобном вопле Единственного:
– Не-е-ет!
В зале вновь повисла тишина. Все взгляды обрались к Кайрику, который принялся отрывать куски кожи от своих доспехов и швырять
Справедливый не выказал признаков гнева:
– Кайрик, каковы аргументы твоего возражения?
Единственный прервал свое святое дело:
– Аргументы?
– Назови причину, – подсказал Огм.
Кайрик убрал руки от порядком пострадавших доспехов и оглядел наполненный зловонием зал. Оставшись довольным, он щелкнул зубами и повернулся к Тиру.
– Причина проста. – Единственный говорил спокойным и приятным голосом, словно ничего не натворил в Зале Трибунала. – Мистра уже пыталась один раз смошенничать на моем суде. Если ты разделишь наши дела, то что ей помешает еще раз попытаться?
– Не решусь тебе возразить, – сказал Тир.
Справедливый задумался, и, пока размышлял над аргументом Кайрика, его безглазый взгляд упал на кучу отбросов. Единственный, видя, куда смотрит Тир, сделал одно движение костлявой рукой, и куча сразу исчезла.
Взгляд Безглазого переместился дальше, и Кайрик мгновенно убрал следующую кучу таким же движением руки. Так продолжалось до тех пор, пока весь зал не очистился. Тир улыбнулся и посмотрел на Мистру:
– Оба судебных заседания произойдут одновременно. – При этих словах Единственный торжествующе рассмеялся. – Но обвинения мы разделим. Приговор Кайрику будет вынесен отдельно от приговора вам с Келемваром.
– Что? – завопил Единственный.
Тир, не обращая на него внимания, продолжал говорить Мистре:
– Предупреждаю, не дай мне повода пожалеть о принятом решении. Я буду бдительно следить, чтобы ты опять не смошенничала. И если обнаружу, что ты…
– Никакого мошенничества больше не будет, – ответила Мистра. Затем, чтобы Тир не принял ее обещание за хвастовство, добавила: – Я усвоила урок.
Кайрик отодрал очередной лоскут от своих доспехов, но Тир проворно перехватил руку Единственного.
– Что бы ты ни сделал, тебе не повлиять на мой приговор, – сказал Тир, – Но я могу представить твои деяния в качестве доказательств в суде.
– Предатель! – завопил Единственный. Он раскрыл ладонь, и кожаный лоскут исчез. – Все меня предали!
– Видимо, так. – Огм заговорил тихо, и Кайрику пришлось прекратить вой, чтобы расслышать слова Переплетчика. – И тебе не мешало бы выяснить почему… если не хочешь проиграть свое дело.
15
Я покинул пещеру с полуночным отливом и продолжил побег, пробираясь ползком по берегу до тех пор, пока огни Кэндлкипа не скрылись за горизонтом и гиппогрифы перестали кружить в небе. Я прополз несколько миль в высокой траве и, в конце концов, оказался неподалеку от маленькой фермы с пахучим сарайчиком. Решив, что загон для скота – самое подходящее место, чтобы отдохнуть и собраться с мыслями, я открыл дверь и прошмыгнул внутрь.
Меня встретили пять пар блестящих козьих глаз. Козы вместе с дворнягой выглядывали из-под округлого живота кобылы. Я зашипел на животных, чтобы они молчали, а сам повернулся и припал глазом к дырке в доске, где увидел такое, что чуть не закричал.