Безумное танго
Шрифт:
Кто-то дрался рядом, жестоко, кроваво. Тамара приоткрыла заплывшие слезами глаза: двое били одного… нет, один бил двоих. Пригнувшиеся фигуры мельтешили в темноте, но вот одна метнулась в сторону и исчезла, а вторая повалилась на карачки, медленно поползла, мотая головой.
– Ку-да? – со злой насмешкой спросил человек, оставшийся на ногах. Вздернул ползущего, сильно встряхнул: – Ментов вызвать торопишься? Ничего, не спеши, я сам тебе ментом буду. Ну, говори, ты с ней что-нибудь сделал? Сделал? Успел?
–
– Брато-ок? Козел в зоне тебе браток!
Он с новой силой встряхнул пленника, но, видно, не рассчитал: нечаянно выпустил его из рук. Тот какое-то мгновение перебирал ногами на месте, но тотчас спохватился и ринулся наутек, даже не оглянувшись.
Тамара, лежа на земле, смотрела вокруг неподвижными глазами, не веря тому, что случилось, не веря в спасение.
Незнакомое лицо склонилось над ней:
– Вы как? Вы ничего? Он вам действительно ничего не сделал?
Она бессильно шевельнула руками, не в силах даже юбку оправить, и мужчина осторожно сделал это за нее. Потом помог Тамаре подняться, а вернее, просто поднял ее и поставил на ноги, как куклу. Ноги у нее подгибались, и мужчина не выпускал ее, тревожно заглядывая в глаза и то и дело спрашивая:
– Ну, вы как? Как вы? Идти можете? – то принимаясь объяснять: – Я в подвале как раз докрашивал, вышел мусор вынести, слышу – а тут… – то неловко успокаивая: – Да не переживайте. Он же ничего не сделал, гад. Я понимаю, вы испугались, но больше не ходите этой дорогой, а я завтра же вырублю всю эту полынь, чтоб больше никто…
Тамара в ужасе оглянулась. Ее спаситель, чья майка белела в темноте, думал, что разогнал насильников, но она-то отлично знала: удрали только двое, а там, в темных, остро пахнущих зарослях, затаились остальные из ее прошлого и среди них – Шунька, который утирает пот со лба и бормочет своими толстыми губами: «Нет, я хочу, чтобы она кончила, со мной кончила…»
Тамара зажала рот рукой и, пригнувшись, метнулась куда-то, не разбирая дороги. Ноги сами донесли ее до подъезда, но она напрасно рвала и дергала дверь: кодовый замок не открывался.
Рядом затопали шаги, Тамара оглянулась с новым приливом ужаса, но это был тот же человек в белой майке:
– Сумка ваша, вот, в траве валялась.
Тамара выхватила ее, вспомнила код и, не говоря ни слова, ворвалась в подъезд. Дверь громко захлопнулась.
Она взлетела на свой пятый этаж, с ужасом прислушиваясь. Но никто не бежал следом, в подъезде было тихо. Тишина вернула ей подобие соображения. Нельзя стучать, биться в дверь: проснется Олег, что прочтет она в его глазах, когда он увидит ее в рваной одежде, исцарапанную, распатланную, извалянную в грязи? Отец его застрелился в схожей ситуации… отдаленно схожей, потому что сейчас ее все-таки не изнасиловали, Тамара вдруг поняла это – и залилась слезами…
Поплакала,
Алёна Васнецова. Февраль 1999
Первое, что она отметила, войдя в холл центра «Ваш новый образ», – там стало темновато. Ах да, шторы зачем-то задернули.
– Пожалуйста, входите, что вам угодно, спасибо, что пришли к нам!
Заученно-приветливые интонации в голосе Сони Колобановой внезапно померкли, радушная улыбка слиняла с лица:
– Ты-ы?
Алёна скрипнула зубами: для нее тоже было не самой большой радостью увидеть в регистратуре не славненькое личико Маши, а Сонькину лошадиную физиономию. Надо же, чтоб так не повезло!
– Привет. А Маша где?
Соня поджала губы, не сводя прищуренных глаз с Алёны.
Ладно, подумаешь, ей тоже не больно-то охота с Сонькой разговоры разговаривать. Сделала шаг по коридору, но Колобанова проворно выскочила из-за барьера и поймала ее за рукав шубки:
– Куда направилась?
Алёна рывком высвободилась, но удалось сдержаться и ответить почти миролюбиво:
– В бухгалтерию. Мне позвонили, чтобы я пришла за расчетом.
– Подожди здесь, я позову кассира. Сережа! Сергей, слышишь?
Алёна еще успела мимолетно удивиться – как, значит, кассирша Ирочка больше не работает в центре, взяли какого-то парня? – как вдруг из коридора вывалился какой-то амбал в камуфле.
– Вечно тебя нет, когда надо! – раздраженно выкрикнула Соня. – Где ты шлялся?
– За сигаретами ходил.
– Бросать надо! Ты ведь на работе! Ладно, посмотри тут за ней, пока я в бухгалтерию сбегаю.
Амбал последовал совету буквально и с неподдельным интересом уставился на Алёну. Его глаза сползли с лица на ее грудь, потом обшарили бедра, изучили ноги и опять неторопливо, вдумчиво вернулись к лицу. Алёна от растерянности даже как-то не очень возмутилась, тем более что амбал не скрывал своего удовольствия от увиденного.
– Ты… это… – Он деликатно кашлянул. – Сегодня после шести чего делаешь?
Алёна вздохнула.
– Ты кто вообще-то?
– Работаю тут, – довольно уныло сообщил амбал, кивая почему-то на кресло, стоявшее в уголке. На кресле лежало несколько захватанных номеров «Космополитена».
– Кем? Специалистом по пластической хирургии?
Амбал оценил юмор и одобрительно хрюкнул:
– Во-во. Давеча тута одному чучмеку форму носа изменил. Был с горбинкой, а стал картошкой!
Он жизнерадостно заржал, однако тут же подавился смехом: в глубине коридора зазвучали торопливые шаги, и около регистратуры появились Соня и кассирша Ирочка с бумагами в руках.