Чтение онлайн

Они прошли через буфетную, кухню, длинный коридор, который показался ему бесконечным, и, наконец, попали в большую комнату со столом в центре, заваленным шпателями, ножами и гипсовой крошкой. Была еще там одна табуретка. Все остальное – скульптуры, в основном бюсты.

– Здесь я работаю.

– Чудесно, – произнес Джейк.

Странно, но ни одной ее работы в жилой части дома он не заметил. Главным образом это была бронза – лошади, много лошадей и бюсты. Джейка окружали бронзовые лица. Тщательно отполированные, изваянные с любовью. Приглядевшись, он заметил

несколько мраморных скульптур, а также незаконченные гипсовые слепки.

– Роджер не хочет, чтобы они стояли в доме, – проговорила Элизабет, как будто прочитав его мысли. – Некоторые я продаю. В западном Честере [4] есть магазин, который принимает мои работы. – Она мягко улыбнулась. – Разумеется, я это делаю не ради денег, а чтобы поделиться своим искусством с людьми.

– Ваши работы замечательные.

– А Сара не говорила вам о серии бюстов моих детей? Это было много лет назад. При Констанс. – На ее глазах опять заблестели слезы. – Наша старшая дочь, Констанс, она умерла. Когда ей было восемнадцать... Несчастный случай во время верховой прогулки. Лошадь была хорошая, но после этого мы решили ее продать.

Вот как? Несчастный случай во время верховой прогулки?

Джейк вспомнил некролог. Элизабет говорила неправду, и тем не менее он не сомневался, что она верила своим словам. Наверное, это помогало приглушить боль. Не потому ли Роджер пьет?

– Как печально, – проговорил он.

– Это Констанс. – Элизабет положила руку с набухшими венами на бронзовую голову. Она прикоснулась к ней, как к живой, словно мать ласкала головку ребенку. Смотреть на это было мучительно. – Ей было тогда семнадцать.

Представить живого человека по бронзовому бюсту трудно, и дело не только в отсутствии цвета. Молоденькая девушка. Прямой нос, вьющиеся волосы, изящный рисунок губ, миловидные черты лица, оставляющие впечатление некоторой незаконченности... Приглядевшись повнимательнее к запечатленной в бронзе Констанс, можно было заметить в ее лице некоторую задумчивость, напряжение. Очевидно, Элизабет Джеймисон была талантливым скульптором, если ей удалось – скорее всего неосознанно – схватить это почти неуловимое качество.

– Она прекрасна, – сказал Джейк.

– Да, Констанс была очень красивая. Однако сумасбродная. Очень страстная натура. – Элизабет вздохнула. – А это Сара. – И снова материнская, болезненно-интимная ласка. – В шестнадцать лет.

Джейк напрягся. Обошел бюст, внимательно изучая лицо Сары. Этот бронзовый портрет отличался от предыдущего каким-то спокойствием. Такие же зачесанные назад вьющиеся волосы, застывший в металле каскад локонов. Несколько обостренные черты лица, а в углах рта подрагивает слабая улыбка. Загадочная мечтательная улыбка Моны Лизы. Не счастливая, нет. Но полная надежды.

«Или я это все себе только вообразил?»

Он видел эту улыбку

на газетных фотографиях. Но там определенно она была не такая трепетная, как у этой юной девушки. Гораздо увереннее! Конечно, с тех пор Сара должна была сильно измениться, особенно если учесть, что ее опекали такие типы, как Скотт. Наверняка все женатые. Сколько их было у Сары до него? А сколько после? И как она выглядит сейчас? Пресыщенная, утомленная, безразличная ко всему, похожая на свой юношеский портрет, как ночь на день?

Внезапно у Джейка возникло острое желание встретиться с Сарой, чтобы посмотреть, что сделали с этой девушкой годы независимой жизни.

– Для шестнадцати лет она кажется довольно зрелой, – произнес Джейк, только чтобы не молчать.

– Разве? Надо сказать, что в детстве она была мечтательным ребенком, не от мира сего, а с возрастом все больше становилась какой-то беспокойной, неуравновешенной. Мне кажется, она так и не определила свой путь в жизни. Слишком свободная духом.

Элизабет говорила о младшей дочери как о покойной.

«Не может быть. Если бы это было так, родители обязательно себя чем-то выдали бы. Нет, похоже, Сара залегла на дно».

Джейк приободрился. Она действительно могла быть свидетельницей убийства. Он чувствовал это нутром, и вся суета, казавшаяся поначалу сумасшедшей, начинала приобретать смысл.

– А это Филипп, мой поздний ребенок. Он похож на отца больше, чем девочки.

Обычный мальчик. Улыбка, тяжеловатые черты лица.

– А где он сейчас? – вежливо осведомился Джейк.

– Учится на последнем курсе в Принстоне. Очень хороший студент. Все мои дети хорошо учились, хотя девочки так и не нашли применения своим знаниям...

Сердце Джейка моментально подпрыгнуло, а голос Элизабет доносился откуда-то издалека.

«Принстон? Я не ослышался? Боже мой. Значит, этот анонимный звонок мог...»

В этот момент женщина умолкла, и он был вынужден подать реплику.

– Принстон прекрасное учебное заведение, – сказал Джейк. – Филиппу повезло.

– О, да, это так, – тихо проговорила Элизабет. Тон ее был не очень уверенным.

Возникла необходимость основательно все обдумать. Желание отыскать Сару обострилось до предела. Но прежде нужно было добраться до Филиппа и прощупать его. Неужели звонил он? Джейк поморщился. Пора покинуть этот гулкий дом, эту несчастную женщину, одинокую смотрительницу музея печали, чья жизнь текла среди бронзовых голов из прошлого.

– Вот это да, неужели я у вас так засиделся? – встрепенулся он, взглянув на часы. – Понимаете, мне завтра утром рано на работу.

– Очень рада, что вы зашли. – Элизабет перестала созерцать полки со своими работами и повернулась к нему. – Я вас попрошу об одном одолжении... если вы увидите Сару или, хм... будете говорить с ней по телефону, пожалуйста, передайте моей дочери, что мы думаем о ней. Все время. И очень скучаем.

– Я обязательно это сделаю при первой же возможности, но, сами понимаете, теперь, перебравшись на восток... в общем, это может случиться не так скоро.