Безоружные

С днём рождения меня!

Шутка.

Сегодня мне исполнилось восемнадцать, но по-настоящему обидными в такой день были бы именно поздравления. Наверное, когда становишься совершеннолетним, меньше всего думаешь о смерти. Жизнь ведь только начинается, в неё теперь на законных основаниях можно впустить алкоголь, стимуляторы, экстремальные развлечения или там… ну… секс?

Вряд ли кто-нибудь оттягивал этот день. Имеет ли смысл его оттягивать?

Да. Ведь в отличие от моих ровесников,

со мной закон обошёлся довольно жестоко. Два года назад меня приговорили к казни, а высшая мера наказания может применяться исключительно к совершеннолетним. Так что в моём случае властям пришлось подождать, а потом уже ликвидировать. Тяжесть моего преступления исключала помилование.

Меня отправили физически и психологически готовиться к смерти на Дно, а не в обычную тюрьму. Из-за шума, который вызвал тот поганый случай, Правление решило максимально меня изолировать, поэтому «похоронило» на нижнем уровне подземного хранилища, в ячейках которого надёжно содержится всё то, что должно быть спрятано до поры до времени – от информации до людей.

Это Дно. Самое неприступное место в мире. Но при этом довольно комфортабельное, тут грех жаловаться. У меня была просторная жилплощадь, свежая пресса, даже душ. Но камеры слежения повсюду, окон нет, и свидания разрешены только с психологом, а с родными - никаких контактов. Зато здесь довольно дружелюбные смотрители. Иногда даже спрашивали, что я хочу на ужин. А теперь они вывели меня из камеры без наручников.

Так я и поняла, что это конец. Не очередная капитальная уборка, дезинфекция или медицинское обследование. Мне не надели браслеты, потому что это была уступка, прощальный подарок.

Спарки по обыкновению травил дурацкие анекдоты, а Кира ему подхихикивала, поэтому, когда я начала смеяться, они приняли это на свой счёт, хотя у меня просто сдали нервы. Хотелось бы мне знать, все ли смертники сталкиваются с такой неконтролируемой истерикой в последний момент. Казалось бы, я готовилась к этому так долго, но в последний момент во мне что-то щёлкнуло, и я поняла, что к смерти невозможно подготовиться.

Я притихла, лишь когда мы оказались у лифта.

Эта скоростная капсула – единственная на этаже – доставит нас прямиком на поверхность, и я вдруг поняла, что впервые за два года увижу небо. Кира и Спарки не наденут мне не только наручники, но и маску смертника.

– Там сейчас дождь, - сказала Кира, и я почти почувствовала холодные капли на лице… Для человека, который вырос на морском побережье, это подземелье – удавка на шее, так что моя казнь началась уже давно.

– Подождите нас, ребята, - раздался голос неподалёку, и я подняла голову. – Вот за что я люблю Фарго: вы все здесь такие чертовски организованные и предусмотрительные.

К открывшимся дверям лифта уверенно шёл мужчина, а за ним – ещё пятеро. Они были не из охраны: на них не серая униформа, а модные чёрные костюмы. Одежда бизнесменов, а лица - убийц.

Это члены одной из главных семей. Те, кто держат в таких вот местах свои сбережения. Наводящее ужас на преступников Дно для этих ребят всего лишь фарфоровая копилка.

Я не успела отступить: Спарки толкнул меня в спину,

и я зашла в лифт прежде, чем это сделал чужак. Тот замер, недовольно хмурясь. Как видно, он привык к тому, что люди податливо расступаются перед ним, как вода, но Спарки был настроен решительно.

– Придётся подождать.
– Он нажал на кнопку, когда в лифт зашла Кира, но незнакомец остановил закрывающуюся дверь рукой.

– Подождать? – Он улыбнулся. – Мы итак опаздываем. Возникли небольшие проблемы с грузом, так что мы должны доставить его как можно скорее. Для блага всех нас.

– Проблемы? – переспросила Кира.

– Технические неполадки. – Мужчина указал себе за спину, и только тогда я обратила внимание на его приятелей. Особенно на одного из них. Он был крупнее остальных, и в отличие от них – в том же тюремном комбинезоне, что и я. Его руки были заведены за спину и скреплены наручниками, а на лице - маска смертника. И это при том, что самый опасный элемент здесь – я. – Бионик, седьмое поколение. По какой-то причине он проснулся раньше времени. Говорят, у него психика нестабильна. Но не стоит беспокоиться, у нас всё под контролем.

Я нахмурилась.

Бионик?! Здесь даже такое держат? Новая раса. Выращенное в лаборатории сверхсущество, запрограммированное на защиту хозяина и убийство всех остальных. Конвейер смерти в обличии мужчины.

Мне захотелось сбежать, и я удивилась тому, как спокойно держались Кира и Спарки. Ведь вроде бы это мне уже нечего терять.

– Вы ему поэтому надели на глаза повязку?

– Первым, кого он увидит, должен быть хозяин. – Бандит оглянулся через плечо.
– Сейчас он кажется таким безобидным, да? Первый зрительный контакт для них как переключатель. Импринтинг, запечатление. Пусть у него работает сердце и лёгкие, но он ни черта ещё не понимает. После активации же все данные, загруженные в его башку, упорядочатся и… Вы когда-нибудь видели бионика за работой?

Мой конвой молчал. Похоже, ответ: «нет».

– Если бы видели, не задерживали бы нас здесь всякой ерундой, - добавил незнакомец и посмотрел на меня, давая понять, о какой ерунде идёт речь.

Для них опоздание было страшнее, чем для меня смерть. И мне захотелось уступить, даже с учётом, что я сегодня потеряю всё, тогда как у этого «хозяина» появится ещё и самый дорогой и полезный питомец. Вдобавок ко всему, что у него было до этого, а было у него – до хрена. И он не может подождать пять минут?

– Раз он такой опасный, какого чёрта транспортируете его в сознании? Лучше бы вкололи ему транквилизатор.

– Наркотики и яды на них не действуют. Вырубить его может только тазер. – Гость кивнул на электрошокер у Спарки на бедре. – Но для вашего же блага, держите эти штуки от него подальше.

– Да как скажешь.

Теперь уже Кира нажала на кнопку закрытия дверей, но бандит снова отвёл дверь в сторону рукой, потому что мог себе это позволить: фамильярничать с охраной, действовать им на нервы и плевать на законы этого места. Правда, теперь в выражении его лица что-то изменилось. Как если бы он устал от спора, потому что прямо перед ним появилось кое-что поинтереснее.