Беженцы и победители
Шрифт:
— Ногу резать не дам!
Медсестра привела хирурга.
— Да вы с ума сошли! — гневно воскликнул тот. — Умереть хотите?
— Либо останусь жить с двумя ногами, либо с двумя ногами умру… — продолжал упорствовать Штепан.
Хирург пристально посмотрел на упрямого парня, на его лихорадочно блестевшие глаза, покачал головой и вышел. Медсестра, укрыв раненого одеялом, направилась вслед за ним.
Потом Фантича оперировали — вытащили разрывную пулю, но ногу сохранили. После операции он три дня спал как убитый, и все это время у него держалась очень высокая температура. А затем он пошел на поправку…
Возвратившись
— Ничем помочь не могу, — лаконично отвечает один из офицеров и, заметив огорчение на лице Фантича, объясняет: — Набор добровольцев производился по договоренности с советским командованием.
— Поймите, я ведь украинец и в Карпатах каждую тропку знаю… — настаивает Штепан, однако офицер остается неумолим.
Фантичу приходится смириться.
Шло время. Воины чехословацкого корпуса интенсивно готовились к боевым действиям на родной земле. В связи с этим ширилась и активизировалась деятельность аппарата просвещения, в котором на все ответственные посты были поставлены коммунисты. Таким образом КПЧ обеспечила себе руководящую роль в воспитании чехословацких воинов.
Повышению этой роли во многом способствовали личные контакты ее руководителей с офицерами и воинами корпуса. Одна из таких памятных встреч состоялась в Садгоре.
Здесь во внешне ничем не примечательном доме собрался командный состав чехословацких частей для беседы с Клементом Готвальдом и Властимилом Бореком. Их сопровождал посол Зденек Фирлингер. Бурными аплодисментами встретили гостей собравшиеся. Всеобщее внимание привлекал Готвальд — худощавый, среднего роста, но с таким характерным разворотом плеч, что казалось, будто он ими что-то подпирает. У него были каштановые, гладко зачесанные назад волосы, а в его взгляде, устремленном на собравшихся, угадывались строгость и доброта, внимательность и требовательность, мягкость и твердая решимость.
Когда он поднялся, в зале установилась абсолютная тишина, и в тишине этой особенно весомо прозвучало его заявление: могущество и постоянная помощь Советской Армии станут гарантией того, что Мюнхен не повторится. Далее он подчеркнул, что в целях ликвидации последствий мюнхенского сговора необходимо использовать революционные национальные комитеты, возникшие в ходе борьбы с фашистскими оккупантами. По его мнению, национальные комитеты были призваны в будущем не только выявлять предателей, но и добиваться сурового их наказания. Он заверил также, что КПЧ, руководствуясь стратегической линией, разработанной в письме от 27 декабря 1943 года, будет всемерно способствовать развитию и созданию новых чехословацких воинских частей на территории СССР и на их основе созданию подлинно народной чехословацкой армии. В заключение своего выступления руководитель КПЧ высказал пожелание в адрес офицеров просвещения проводить воспитательную работу с учетом конкретных условий, укреплять связь с солдатами, воспитывать в них чувство патриотизма.
Указания Готвальда, соответствующие требованиям времени, нашли отражение в Инструкции о нравственной, просветительской, воспитательной работе и пропаганде, изложенной в приказе командира корпуса от 24 июля 1944 года.
Большой
В ответ на просьбу командования корпуса Генеральный штаб Советской Армии издал директиву о создании 1-й чехословацкой отдельной танковой бригады. Она формировалась на базе танковых батальонов, существовавших в пехотных бригадах. В ее состав вошел также моторизованный батальон.
Кроме того, началось формирование 5-го артиллерийского полка численностью более тысячи человек. Отдельные роты связи и саперные роты развертывались в батальоны.
В результате неизменной поддержки Советского Союза и его доблестных Вооруженных Сил, а также постоянной заботы КПЧ и стало возможным создание такого мобильного, прекрасно оснащенного соединения, как 1-й чехословацкий армейский корпус.
1-я чехословацкая бригада взбудоражена радостным событием — подпоручик Мирек Шаврда женится на связистке Мане Бартошовой. Свадьбу устраивают во дворе одной из хат. Гости приходят уже в новом, чехословацком обмундировании. Особенно нарядными кажутся девушки — в новой форме они просто преобразились.
— Посмотрите, они же у нас красавицы! — восхищенно восклицает один из солдат.
— А фигурки какие! — поддерживает его другой.
— Девушки как девушки, ничего особенного… — пожимает плечами третий.
Приезжает на свадьбу и Пепа Стеглик из 3-й бригады. Вместе со Стандой Валеком они присутствуют при регистрации брака в загсе в качестве свидетелей.
В адрес молодоженов приходит множество поздравлений из других частей. Пепа Стеглик зачитывает некоторые из них. Капитан Элиаш в своем послании сожалеет, что дела службы не позволили ему прибыть на свадьбу, и желает новобрачным от себя лично и от имени своей супруги счастья, здоровья и хороших детей, которые во всем походили бы на папу и маму. В заключение он заверяет Мирека и Маню в своем безмерном уважении.
— Вот это поздравление, скажу я вам! — весело смеется Станда. — За это стоило бы выпить…
— Нет-нет, никаких выпивок не будет, — решительно протестует Маня и, словно оправдываясь, добавляет: — Так командир приказал.
Капитан Пешек приходит на свадьбу по приглашению Мирека. Но ему здесь совсем невесело. Впрочем, после всей этой истории с Жофией вокруг него постепенно образовался какой-то непонятный вакуум, хотя внешне вроде бы ничего не изменилось. О Жофии с ним никто не заговаривал. Только Либор Элиаш однажды посоветовал ему как-нибудь урегулировать это дело. Он согласился, что ехать к ней Пешеку не стоит: чего доброго, пойдут всякие толки, пересуды. Вот если бы Пешек встретился с ней где-нибудь в нейтральном месте и объяснил, что самое разумное в создавшейся ситуации — подождать дальнейшего развития событий. Либор даже готов посодействовать в этом. С женитьбой торопиться, конечно, не стоит, ведь Жофия теперь партия незавидная: если старика осудят, то имущество наверняка конфискуют. А одних личных симпатий для брака недостаточно…