Чтение онлайн

Тем не менее, несмотря на их эффективность, я все еще борюсь с ненасытным желанием причинить себе боль. Это извращенное побуждение, с которым я борюсь, особенно в моменты депрессии. Для меня боль - не просто прекрасное ощущение, это отвлечение, способ убежать от безжалостных страданий в моем сознании. Это противоречивое убежище, предлагающее освобождение и покой от хаоса, который бушует внутри меня, успокаивающее порывы, которые терзают мой рассудок.

С раннего подросткового возраста я питала тягу к самоповреждению. Блокируя то, через что я проходила, я сосредоточила внимание на боли и стала одержима этим чувством. Все началось

достаточно невинно, с таких привычек, как выдергивание волос или пощипывание кожи, поскольку у меня не было доступа ни к чему другому, но только когда я уехала из Чикаго, я каким-то образом нашла утешение в лезвии бритвы.

Когда мои глаза обводят узоры шрамов на руке Илая, я замечаю, насколько они отличаются от моих. Это не зазубренные порезы, которые испортили кожу на моих предплечьях и внутренней поверхности бедер. Это красные точки, следы ядовитых игл, которые когда-то проткнули его вены. Когда я впервые встретила его, он уже принимал прописанный ему метадон, что стало огромным шагом на его пути к излечению от зависимости, и, хотя я никогда не видела, чтобы он колол героин, я видела последствия ломки и действие его лекарств. Я никогда не осуждала его за это, Илай всегда открыто рассказывала о своей борьбе, и это укрепило, между нами, взаимопонимание, даже если я не была до конца честна с ним в ответ.

Мы заключили договор никогда больше не причинять себе вреда такими разрушительными способами, и до сих пор мы оба оставались верны своему слову.

После непродолжительной поездки мы оказались в окружении леса, и я показываю Илаю маршрут. Заходящее солнце отбрасывает тени на густой лес, затемняя дорогу впереди, и он включает фары, освещая наш путь.

— Следующий поворот направо, Илай, — инструктирую я, зная, что мы близко, и когда он это делает, наши глаза замечают маячащую вывеску с надписью: «Добро пожаловать на Карнавал и Цирк странностей. Пусть твое пребывание здесь будет адским, если ты, конечно, выберешься отсюда живым».

Дрожь пробегает по моей спине от этого леденящего душу сообщения, и на краткий миг наши взгляды встречаются, пока Илай не издает низкий смешок, весело качая головой.

— Что за черт.

Он возвращает свое внимание к узкой дороге впереди, к сердцу Карнавала. Когда мы выезжаем из гущи деревьев и едем дальше, погода внезапно меняется, и небо темнеет, приобретая оттенок серого. Мрак окутывает пейзаж, растворяя свет от яркого дня в темной атмосфере.

Я замечаю центральный вход, и мы проезжаем через арку, украшенную выцветшими рваными знаменами, которые развеваются на ветру, а над высоким забором с шипами свисают мерцающие огоньки. Перед нами простираются дорожки, уставленные пустыми киосками и заброшенными аттракционами, краска на которых давно облупилась.

— Кажется, он закрыт, — говорит Илай рядом со мной.

Оглядываясь по сторонам, он, кажется, прав. Нет никаких признаков жизни, и мое замешательство растет. Я указываю пальцем в сторону от дорожки, призывая его остановиться.

— Здесь должен кто-то быть, Илай. Ворота же открыты, верно?

Как только машина останавливается, я отстегиваю ремень безопасности и тянусь к ручке двери, но его рука на моем бедре останавливает меня. Я поворачиваюсь к нему лицом, и он обращается ко мне:

— Надень что-нибудь.

Его взгляд задерживается

на моих шрамах, и волна раздражения захлестывает меня от осуждения в его глазах. И хотя я знаю, что кому-то они могут показаться отвратительными, но они - часть меня и доказательство той силы, которую я нашла в себе.

Стиснув зубы, я тянусь за своей толстовкой с заднего сиденья, натягивая ее и Илай следует моему примеру, надевая свою, повторяя мои действия.

— Ты уверен, что хочешь сделать это? — спрашиваю я, мой тон полон неуверенности.

— Давай, Нуар. Это не так уж плохо. Кроме того, это будет весело, когда мы к этому привыкнем.

Я обреченно вздыхаю и открываю дверь рядом. Как только я выхожу из машины, она захлопывается с тихим щелчком, и мои глаза осматривают жуткое окружение. Несмотря на то, что снаружи огромный карнавал кажется обычным, несмотря на устаревшие аттракционы, в воздухе ощущается ощутимая тяжесть, ощущение неловкости. Как будто что-то не так, как будто зловещие духи прячутся в тени.

— Интересно, где находится Цирк?

Когда голос Илая прорывается сквозь тишину позади меня, это заставляет меня подпрыгнуть, и я хлопаю ладонью по-своему бешено колотящемуся сердцу. Его большие руки ложатся на мои плечи, пытаясь успокоить, но я стряхиваю их легким движением, прежде чем повернуться к нему лицом.

Обычно я не такая нервная, обычно меня ничто не тревожит. Страх - незнакомое чувство, эмоция, которую я спрятала под слоями самой себя, и я так долго ничего не чувствовала, будь то возбуждение, испуг или даже сексуальное влечение, единственное, что действительно преследует меня - депрессия. Просто это место, его тревожная атмосфера, оно будоражит что-то внутри меня, чего я не могу понять. Но если я чему-то и научилась, так это тому, что встретиться лицом к лицу со своими страхами - единственный способ уничтожить их, и даже когда перед моими глазами развеваются красные флажки, я не отвернусь.

Когда взгляд Илая задерживается на моем лице, его губы приоткрываются, как будто он собирается что-то сказать, но я хватаю его за руку во внезапном порыве энергии и тащу за собой, не дожидаясь, пока он скажет хоть слово. Я беру инициативу на себя, мой пульс учащается с каждым шагом, и мой взгляд следует за движениями моих ног, замечая сорняки, пробивающиеся сквозь большие трещины в тротуаре, природа отвоевывает пространство, которое когда-то было ее.

Уворачиваясь от больших луж, погруженная в свои мысли, я поднимаю голову и резко останавливаюсь, как только замечаю это. Илай испуганно врезается мне в спину, но я продолжаю смотреть на возвышающейся вдалеке цирк. Его огромный силуэт под серыми облаками отбрасывает темноту на весь окружающий пейзаж. Холодный ветер шепчет в кронах окружающих деревьев, но вместо обычного запаха конфет он приносит вкус, который оседает на поверхности моей кожи.

Шатер выглядит внушительно и зловеще, его некогда яркие красные и белые полосы теперь поблекли и прохудились, флаги на вершине устрашающе развеваются. На границе циркового шатра и карнавала мерцающие огоньки на гирлянде, которая тянется от столба к столбу, должны приносить уют, но вместо этого они наводят ужас. Какая-то тревожащая сила побуждает меня идти другим путем, но она же заставляет меня бороться со странным магнитным притяжением, которое манит подойти ближе. Я крепче сжимаю руку Илая и продолжаю идти вперед, мой интерес перевешивает страх.