Чтение онлайн

И тут двеллер отпустил его, оттолкнул от себя и, шаркая ластами, снова вернулся к остальным.

Лоулер продолжал стоять, не двигаясь с места. Его пробирала дрожь. Он наблюдал за тем, как джилли, не обращая внимания на него, тяжело повернулись и отправились обратно в селение. Вальбен застыл и долго смотрел им вслед, ничего не понимая. Затхлый запах застоявшейся морской воды, исходивший от аборигенов, еще не рассеялся. Лоулеру почему-то показалось, что теперь этот аромат будет вечно преследовать его.

«Должно быть, они прощались, — наконец сделал вывод доктор. — Конечно, прощались! Последнее „прости“

от джилли, нежное прощальное объятие. Гм… Возможно, не такое уж и нежное, но, по крайней мере, вполне дружелюбное. Хм!.. Неужели есть основания так думать? Наверное, нет. Но и предполагать что-то другое тоже не приходится… Ладно, назовем это жестом прощания, — решил он, — и наконец поставим точку в сем запутанном предложении».

Была уже глубокая ночь, когда Лоулер сдвинулся с места и стал пробираться вдоль берега мимо электростанции. Он спустился по склону к верфи, а оттуда — к покосившемуся деревянному домику, в котором жил Делагард. Нид считал ниже своего достоинства обитать в ваарге. Кроме того, по его словам, он всегда стремился быть поближе к своему бизнесу, то есть верфи.

Вальбен застал Делагарда в полном одиночестве. Он не спал, а сидел за столом и пил бренди при мигающем свете коптящего светильника. Комната из-за обилия разбросанных в беспорядке вещей казалась маленькой. Чего здесь только не было: крючки, лески, сети, весла, якоря, груды шкур рыбы-ковра, бутылки со спиртными напитками — все это громоздилось во всех свободных уголках, создавая впечатление склада, а не жилого помещения. Так выглядел дом самого богатого человека на острове.

Делагард принюхался и усмехнулся.

— Фу, воняете, словно джилли… Что вы там делали с ними, трахались, что ли?

— Угадали. Вам следовало бы тоже попробовать. Возможно, кое-чему научились бы.

— Очень смешно! Но ведь вы действительно воняете, как джилли. Неужели они пытались применить к вам силу?

— Один из них коснулся меня, когда я уходил, — ответил Лоулер. — Думаю, чисто случайно.

Пожав плечами, Нид спросил:

— Ладно… Вы чего-нибудь добились?

— Конечно, нет. Неужели вы и в самом деле считали, что мне удастся что-то изменить?

— Надежду никогда нельзя терять… Такой парень, как вы, естественно, смотрит на мир иначе… но надеяться надо. У нас ведь есть еще целый месяц! За это время они могут изменить свое решение. Док, выпьете со мной?

Лоулер взял чашку и залпом проглотил содержимое.

— Пора бы выбросить это дерьмо из головы, Нид. Настало время отказаться от всех фантазий на счет того, что джилли могут передумать.

Делагард поднял глаза. В тусклом мерцающем свете его круглое лицо казалось еще более тяжелым, тени подчеркивали отвисшие мешки под глазами, делая щеки, обветренные и загорелые, похожими на обвисшие челюсти. Глаза Нида стали как будто меньше, в них мелькали тени беспокойства и усталости.

— Вы так думаете?

— Без всяких сомнений. Они по-настоящему хотят избавиться от нас. Что бы мы ни делали и что бы ни говорили — ничего не изменится.

— Это они вам так сказали?

— А зачем джилли говорить? Я достаточно долго прожил рядом с ними, чтобы знать одну простую истину: у них слова никогда не расходятся

с делом. И вы прекрасно знаете об этом.

— Да, — задумчиво согласился Делагард, — знаю.

— Пора посмотреть правде в лицо. Нет ни малейшего шанса, что мы сумеем их уговорить изменить решение. Как вы считаете, Делагард? Или думаете иначе? Ради Бога, скажите, шанс еще есть?

— Полагаю, что нет.

— В таком случае, когда же вы перестанете надеяться на успех? Или мне напомнить вам еще раз о Шаликомо, когда после их приказа люди не покинули остров?

— Так то на Шаликомо и давным-давно… А мы живем на Сорве и сейчас.

— Но джилли остаются джилли. Неужели вы хотите повторения трагедии Шаликомо?

— Док, вы прекрасно знаете ответ на свой вопрос.

— Ну что ж, хорошо. Вы с самого начала понимали, что надежд на изменение решения двеллеров не существует, поэтому просто демонстрировали бурную деятельность ради того, чтобы показать всем, насколько вас озаботил тот кошмар, в который вы одним легкомысленным движением руки ввергли всех нас.

— Считаете, я дурачил людей?

— Да, таково мое мнение.

— Но это не так. Неужели вы не понимаете, что я чувствую, оказавшись единственным виновником сей беды? Лоулер! Как тяжело признаться самому себя и сказать: «Нид, ты последняя дрянь!» За кого вы меня принимаете? За бессердечное животное, за кровопийцу? Вы считаете, я просто разведу руками и сообщу всем вокруг: «Ну что ж, миленькие… Ну, побаловались маленько с этими чертовыми ныряльщиками… Знаете, кое-что у нас с ними не сработало, и потому нам всем придется убираться к черту на рога. Извините за причиненные неудобства… До свидания, до скорой встречи»… Док, Сорве — мой дом. Я чувствовал, что должен хотя бы показать, как бьюсь-над решением общей проблемы, дабы исправить тот вред, который сам причинил.

— Хорошо. Вы пытались… Мы оба пытались, и у нас ничего не вышло, чего, кстати, и следовало ожидать. Ну, а теперь что будем делать?

— Чего вы ждете от меня?

— Я вам уже говорил… Хватит пустой болтовни о лобызании ласт у двеллеров! Мы должны подумать, как нам покинуть остров и куда направиться. Нужно начать планирование эвакуации, Делагард. Вы все это породили, вы единственный виновник… Значит, ваша прямая обязанность — искать прямой выход из создавшегося положения.

— По сути дела, — медленно произнес Нид, — я как раз этим и занимался. Сегодня вечером, когда вы продолжали вести переговоры с аборигенами, я написал и отправил письма на три своих корабля, осуществляющих в настоящее время паромные перевозки, чтобы они немедленно повернули обратно и возвратились на Сорве в качестве транспортных судов для нас.

— Ну, и куда же они повезут людей?

— Вот… Выпейте еще. — Делагард наполнил стакан Лоулера, не дожидаясь просьбы с его стороны. — Позвольте мне кое-что показать вам.

Он открыл шкафчик и извлек оттуда морскую карту, представлявшую собой составленный из отдельных пластиковых пластин глобус около шестидесяти сантиметров в диаметре. Его собрали из нескольких десятков полос различного цвета, соединенных воедино умелой рукой искусного мастера. Изнутри этого разноцветного «шарика-Гидроса» раздавалось тиканье часового механизма.