Чтение онлайн

Коффин помедлил.

– Правда – заноза в заднице, – проговорил он, рассматривая одну из ампул на свет. – Сказал я однажды правду, и меня чуть не убили за мои старания.

– Клоше может появиться и окончить эту работу, Адам, если мы не достанем все это по-быстрому. Сколько штук там было?

Коффин допил свой ром и снова наполнил стакан.

– Они были в коробках из-под сигар. По сорок восемь в коробке, разделенные картонными перегородками. В декларации было указано, что на судне десять тысяч коробок, и похоже, так оно и было.

Я складывал эти проклятые коробки собственными руками.

– Было ли указано в декларации содержимое ампул?

– Нет, но мы знали. Главным образом морфин. Немного необработанного опиума, немного адреналина. Все же остальное – морфин.

– Не героин? – спросил Сандерс.

– Нет. По крайней мере...

– Это одно и то же, – прервала Гейл.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Сандерс.

– Именно то, что сказала. Однажды мне пришлось редактировать книгу о наркотиках. Героин – это морфин, нагретый с уксусной кислотой. Как только это вещество попадает в тело, оно снова преобразуется в морфин.

– Тогда почему наркоманы не пользуются прямо морфином?

– Это от них не зависит. Они покупают то, что им сбывают спекулянты, а те сбывают то, что им всучивают контрабандисты. Контрабандисты на героине зарабатывают больше: из фунта чистого морфина можно получить больше фунта героина, и он сильнее, чем чистый морфин, – это как-то связано с тем, каким образом он проникает в мозг. Во всяком случае, если вы высчитаете, что сможете произвести из этого груза полмиллиона доз героина, а уличная цена дозы где-то примерно между десятью и двадцатью долларами, то можете рассчитывать на общую стоимость от пяти до десяти миллионов долларов. Боже!

– Где все это хранилось, Адам? – спросил Трис.

– Отсек номер три. Огромный. Между палубами. Я обложил их мешками с мукой.

– Было что-нибудь загружено под этим отсеком?

– Да, обычная загрузка. Мы вытолкнули оттуда балласт и положили ящики со снарядами. Это было рискованное плавание, смею вас заверить. Один из матросов заслужил три дня карцера за тайное курение сигареты. А это было наверху.

– Корабль не перевернулся, когда стал тонуть, не так ли?

– Насколько я знаю, нет. Но я не стал дожидаться, пока он утонет.

– Значит, если он пропорол себе брюхо на скалах, похоже, что первыми пошли на дно снаряды, они и оказались на наибольшей глубине. Сигарные коробки должны быть над ними.

– Те коробки были деревянными, не забывайте, и непрочными. Сейчас от них уже ничего не осталось. Трис кивнул.

– И все же они не должны были сломаться, так как не были под грузом ящиков со снарядами. А масса ампул в воде ничтожно мала, так что они вряд ли глубоко ушли в песок.

– Если вас интересует мое мнение, штормы подняли их вверх, и уже довольно давно.

– Я тоже так думал. – Трис вертел в руках одну из ампул. – До тех пор, пока не обнаружились эти две.

– Но они оказались в ямке, как вы сказали, под защитой. Остальные

пропали, готов держать пари.

– Как раз наоборот. Но сегодня ночью мы поглядим.

Коффин осушил стакан и стукнул им по столу.

– Чертовски здорово. Я буду готов.

Трис улыбнулся:

– Нет. Мы пойдем сами. Если найдем там еще, тогда понадобится твоя помощь.

– Но ведь это мой корабль! – Коффин застучал кулаком по груди. – Ты думаешь, я не потяну? – Его глаза блестели, лицо пылало от выпитого рома. – Я в форме, как породистый жеребец! Как ты думаешь, сколько мне лет?

Трис спокойно сказал:

– Я знаю точно, сколько тебе лет.

Сандерс поглядел на Коффина, быстро сопоставляя даты в уме. Старику должно было стукнуть уже по крайней мере семьдесят.

– Я бы сказал... шестьдесят.

– Вот видишь, Трис? – засмеялся Коффин. – Шестьдесят. – Он снова повернулся к Сандерсу. – Мне, черт подери, семьдесят два, мой мальчик. Здоров, как жеребец!

– Адам, – сказал Трис, дотронувшись до руки Коффина, – никто не говорит, что ты не годишься. Но я не хочу, чтобы кто-нибудь видел, как ты ныряешь на место кораблекрушения. Тебя здесь все слишком хорошо знают. – Трис решил подсластить пилюлю. – Ты – настоящая знаменитость! Если люди узнают, что ты нырял на место того кораблекрушения, они сразу поймут, что там что-то появилось.

Коффин отклонился на спинку стула, успокоенный лестью.

– В том, что ты говоришь, есть определенный смысл. Не хотелось бы выдавать наши секреты. – Он взглянул на свой пустой стакан. – Я бы предложил выпить за это.

– Нет, – сказал Трис, вставая. – Мне еще нужно поработать.

Коффин проводил Триса и Сандерсов вдоль по тропинке до дороги. Трис открыл дверцу “хиллмана” и, подобно осьминогу, втаскивающему себя щупальце за щупальцем в трещину в рифе, медленно уместил один свой длинный сустав за другим на сиденье водителя.

Коффин сказал:

– Не дыши слишком глубоко, а то грудью будешь нажимать на клаксон.

– Вы будете следовать за мной или сами найдете дорогу? – спросил Трис Сандерсов.

– Найдем сами. Поезжайте вперед.

Трис поглядел на Гейл. Он помолчал, очевидно, подбирая слова.

– Вы на ночь останетесь в отеле?

– Думаю, да, – сказала она. – А в чем дело?

– Ладно. И держите дверь закрытой на замок. Не хотелось бы вас пугать, но Клоше точно узнает, что вы будете там.

Гейл вспомнила привезенные ночью мопеды.

– Я знаю.

Трис завел двигатель, подождал, пока мимо прошло такси, затем сделал разворот на узкой дороге и затарахтел в направлении Сент-Дэвидса.

После того как машина скрылась из виду, Коффин уставился на опустевшую дорогу. Сандерсы сели на мопеды и надели шлемы.

– До свидания, мистер Коффин, – сказала Гейл. Коффин не ответил.

– Я знал его, когда он был еще мальчиком, – сказал он. – Прекрасный паренек был. Гейл и Дэвид переглянулись.