Бездна Мурены

В оформлении обложки использована иллюстрация:

Используется по лицензии от Shutterstock.com

В просторном холле психиатрической больницы было темно. Тем не менее тусклый свет луны проникал сюда через зарешеченное окошко надзорной палаты беспрепятственно, ибо двери в палатах больницы отсутствовали. И вовсе не по причине царящей в стране разрухи, а в силу специфики заведения и его контингента.

Пятно лунного света падало

аккуратно на дежурного санитара, примостившегося на стуле у входа в надзорную палату, и освещало его широкую спину с крупным номером 1 на халате. Вообще-то больше всего на свете санитар № 1 обожал кроссворды. Но в полутьме от их разгадывания портилось зрение, и поэтому он предавался второй своей страсти – сну во время дежурства. Спал он, почти уронив голову на колени, насколько позволял солидный живот.

Вдобавок к упомянутым бесхитростным увлечениям, «первый» санитар был не прочь основательно поесть, он понемногу выпивал на рабочем месте тайком от главврача и был не особо отягощён интеллектом, несмотря на обилие заполненных его рукой кроссвордов. Всё это чрезвычайно способствовало крепкому сну санитара с номером 1 на обширной спине. Если б его сейчас кому-то удалось разбудить и отклонить в рабочее положение спиной к стене, то взору предстала бы ещё одна отличительная особенность данного медицинского индивидуума – бирка «Пётр», пришпиленная к нагрудному карману халата.

Отличать санитаров по номерам и биркам придумал нынешний главврач больницы Арфеев. Подобная задумка, по его мнению, позволяла пациентам воспринимать одинаково одетых в белое сотрудников не как безликие инструменты ограничения свободы и проведения неприятных процедур, а как индивидуальностей. Что должно напоминать бедолагам о нахождении среди людей, а не в недрах бездушной психиатрической машины из однотипных шестерёнок и винтиков. А уж как отличать санитаров: по имени на бирке или номеру – каждый пациент решал для себя самостоятельно.

Изначально Арфеев планировал поместить трафаретное имя и сзади на халате, над номером, но тогда санитары невольно бы напоминали ему футболистов. А их главврач, начиная с последнего чемпионата мира, недолюбливал и считал паразитами. От санитаров, как ни крути, всё ж хоть какая-то польза.

Мимо грузного посапывающего тела под номером 1 в надзорную палату, бесшумно ступая босыми ногами по свежепомытому полу, проскользнула девушка. Доведись санитару Петру добросовестно исполнять служебный долг, он бы точно не пожалел о только что увиденном. Посетительница надзорной палаты была необычайно красива, её огненно-рыжие волосы словно помогали слабенькой луне озарять пространство холла. В этом сказочном освещении её полностью обнажённое тело могло бы вдохновить на создание живописного шедевра. Но вдохновляться здесь в этот час было некому.

Главным ценителем женской красоты в этих стенах считался санитар с номером 3 на спине и биркой «Александр» спереди. Вот он бы точно насладился прекрасным зрелищем со знанием дела. Да что там, он несколько минут назад даже совершил попытку познакомиться с новенькой рыжей пациенткой поближе, проникнув в женское отделение. Поэтому в настоящий момент Александр, привязанный полотенцами к батарее, отчаянно ёрзал, безуспешно пытаясь вырваться из западни. Под присмотром нескольких пар глаз, блестящих в свете луны, он чувствовал себя чертовски неуютно. Ибо, как санитару № 3 было прекрасно известно, здравым рассудком обладательницы этих глаз похвастаться не могли.

Очутившись в надзорной палате, рыжая

незнакомка взялась за спинку единственной здесь кровати и попыталась потрясти её с целью разбудить спящего на ней человека, который безмятежно улыбался во сне. Ножки железной панцирной кровати оказались привинчены к полу, поэтому сон единоличного обитателя палаты потревожить не удалось. Это был мужчина средних лет с располагающей внешностью и аккуратной академической бородкой. Такого можно запросто встретить на кафедре любого технического вуза, вечно окружённого любознательными студентами и увлечённо исследующего сложные процессы, недоступные пониманию рядового обывателя. Спал он прямо в больничной пижаме, а руки и ноги его были зафиксированы на кровати вязками.

РА-СА-РА-СА-РА.

Монотонно повторяющиеся звуки, произносимые визитёршей, в конце концов разбудили лежащего.

РА-СА-РА-СА-РА.

Он тщетно силился разглядеть источник звука, но перед его взором маячило лишь огненно-рыжее пятно в освещении луны. В какой-то момент взгляд пациента наконец сфокусировался на мерцающем треугольнике меж кроватных перил. То, что он поначалу принял за глаз внутри треугольника, оказалось женским пупком. Мужчина попытался заговорить, но его язык отказался повиноваться, перебив мелодичные переливы ночной визитёрши бессвязным мычанием.

На миг обнажённое совершенство осветилось ещё ярче, и тут же лучи фонариков, бесцеремонно ворвавшиеся в надзорную палату, запрыгали по ней и ослепили привязанного пациента, нарушив прекрасную гармонию. Вместе с лучами ворвались обладатели фонариков: отвязавшийся наконец санитар № 3 с биркой «Александр» и разбуженный им санитар Пётр, непрерывно зевающий и пытающийся размять затёкшую спину с номером 1.

Подхватив девушку под руки отработанными движениями, пронумерованные блюстители порядка покинули наблюдательную палату, оставив её обитателя снова наедине с блеклой луной за решёткой окна. Он несколько минут пытался бороться с чудовищной слабостью, приподнимая голову, но тут же роняя её обратно на подушку. Перед тем как вновь провалиться в беспамятство, пациент надзорной палаты успел заметить нескольких медведей на дереве.

Запыхавшись, в палату забежал ещё один санитар, с виду дюжий крепыш, энергичный и деятельный, в отличие от своих коллег. В линейке санитаров больницы он расположился между Первым и Третьим – на спине его красовался номер 2, а на бирке значилось: «Николай». Фонарик он направил на кровать, сжимая в другой руке резиновую дубинку, которую на днях приобрёл на толкучке. Николаю не терпелось опробовать её в деле, но «овощ», как назло, уже снова оказался в «отключке». Проверив надёжность вязок, санитар № 2 с досады врезал дубинкой по железной спинке кровати и отправился восвояси. Больше выместить зло было попросту не на чем – какой-либо иной мебели в наблюдательной палате не предусматривалось.

Улыбающийся во сне пациент снова остался в компании луны за окном и нарисованных на картине медведей. На самом деле он уже не спал.

Кто я? Где я? Помню космический корабль, секретное задание, прорыв для человечества, да и для всей остальной галактики. Значит, мы уже возвращаемся. Задание выполнено. В чём была его суть? Почему я так мало и обрывочно помню? Руки и ноги чем-то зафиксированы. Это определённо камера для анабиоза – искусственного сна с целью замедления физиологических процессов. Я вышел из него, но вышел, судя по всему, аварийно. Это объясняет проблемы с памятью.