Чтение онлайн

Она отстранилась от меня и стала жадно смотреть в мое лицо. При этом она счастливо улыбалась, а по щекам ее текли слезы.

Она ласково провела ладонью по моей щеке, и вдруг ее взгляд перескочил на что-то за моей спиной, и во внезапно расширившихся глазах появился ужас. Ее лицо исказилось, и она с неожиданной силой отшвырнула меня от себя.

И тут же футболка на ее груди дернулась, и в ней появилась маленькая дырочка. Я перекатился в сторону и, встав на колено, выпустил длинную очередь в лежащего неподалеку окровавленного губастого

Колю, который протягивал в нашу сторону руку с пистолетом. Он, оказывается, был еще жив, подонок! От ударов пуль его тело задергалось, и он сдох. Блядь, подумал я, ну не зря же кто-то придумал такую вещь, как контрольный выстрел!

Бросив пустой автомат, я бросился к медленно падавшей Насте и успел подхватить ее. На желтой футболке расплывалось кровавое пятно. Пуля попала чуть правее середины груди, и во мне затеплилась надежда. Опустившись на колени, я держал Настю в руках и вглядывался в ее лицо.

Ее глаза открылись, и она прошептала:

–  Мне совсем не больно, не волнуйся, Костушка. Все хорошо. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя?

Я кивнул, не в силах сказать ни слова. В углу ее рта показалась капля крови, и это было очень плохим знаком.

–  Что же ты молчишь, милый мой, скажи мне что-нибудь! Скажи скорее!
– прошептала она, и я увидел, как у нее на шее задергалась мышца.

И я, даже не понимая, что говорю, произнес:

–  Я люблю тебя. Я люблю тебя, Настенька! Теперь я понял, что никогда еще никого не любил. Никогда. Мне тебя подарил сам Бог.

Она слабо улыбнулась, потом кашлянула несколько раз, и изо рта у нее вытекла небольшая струйка крови.

Она посмотрела мне в глаза и, теряя силы, тихо сказала:

–  И я люблю тебя, милый. Но, видишь, Господь забирает меня к себе… Я буду ждать тебя там…

И она умерла.

Я никогда не думал, что небо может быть таким тяжелым.

Оно давило на меня всей своей бесконечной тушей.

Я хотел умереть, чтобы не чувствовать этого.

Я хотел закричать в довольное лицо Бога: "Отдай мне Настю!"

Я хотел упасть ему в ноги и униженно просить об этом.

Я хотел… Эпилог

Лето 2002 года, Москва - Эр-Рияд

В Москве и раньше хватало всяких скупок, ломбардов и комиссионок. Даже при самом суровом сталинском прижиме были магазины системы Торгсин, где принимали золото и валюту и продавали и покупали ювелирные редкости. А уж теперь в столице белокаменной антикварных лавок и вовсе - тьма-тьмущая! А почему?

Да все потому, что Москва - город большой и народу в ней полно всякого-разного. И есть в ней не только работяги да жулики, да еще сброд всякий, которого по всей стране - как вшей на немытом зэке.

Есть в Москве и богатые люди, а среди них есть и люди со вкусом. И вот как раз-то им для полного счастья обязательно подавай какие-нибудь цацки редкие или картины красивые и

дорогие. Либо Айвазовского и Шишкина в подлиннике, либо серебряный кофейный сервиз от самого Фаберже, либо золотой подстаканник из столовой Его императорского величества!

И чем богаче и вороватей живет страна, тем больше становится таких любителей. Вот бабки рассказывают, что ювелирных лавок и антикварных комиссионок больше всего было в годы НЭПа. Богатым людям, что не доверяют государственным сберкассам, нужно в какие-то материальные или нетленные ценности вкладываться. Вот и покупают…

А если есть спрос, то должно быть предложение и, самое главное, должны быть специально оборудованные торговые точки со специалистами-товароведами. Ведь антиквариат - это не мандарин, не колбаса и не трикотаж. Здесь от товароведа требуется ученая степень не ниже кандидата наук.

Я взял такси и поехал по тихому туристическому центру: Гоголевский бульвар - Никитские Ворота - Кропоткинская - Патриаршие пруды…

Комиссионок тут - на каждом шагу.

Выбрал я самую тихую и выглядящую посолиднее, сказал водиле, чтобы ждал меня, и вошел внутрь.

При входе звякнул колокольчик, и тут же из подсобки вынырнул то ли администратор, то ли продавец.

–  Здрасьте, - говорю, - у вас есть специалисты по восточному антиквариату?

Администратор оценивающе окинул меня взглядом с головы до ног.

Пусть смотрит, думаю, прикинут я хоть куда.

Вчера оставил в салоне "Рилмэн" две с половиной штуки баксов. Зато вышел оттуда весь крутой и модный.

–  А что у вас есть?
– спрашивает администратор.

Я щеки надул и говорю:

–  Э-э… Знаете ли, мои вещи такого класса, что за их показ в других местах с клиентов деньги берут… Так что мне нужен специалист с дипломом и рекомендациями, и вот уже с ним, возможно…

И показываю всем своим видом, что с магазинной шестеркой мне разговаривать не о чем.

Администратор схавал мою речь и засуетился.

–  Как же, как же! Есть у нас специалист по Востоку, кандидат востоковедения - Исаак Рувимович Розенцвейг. Я дам вам телефончик.

И администратор выхватил из визитницы карточку кандидата наук Розенцвейга.

–  Давайте, - утомленно сказал я, отчетливо понимая, что суетливость администратора исходит от системы взаимных комиссионных. Он с этого Розенцвейга за одни только наколки копейку малую имеет. А вот если происходит купля-продажа ценной вещи, тогда ему и процент корячится. И, видать, хороший процент - ишь, как заерзал!

С телефоном и адресом кандидата востоковедения я вышел к ожидавшему меня такси.

Ехать было не так уж и далеко. Розенцвейг жил на Кутузовском проспекте.

–  Ух ты! Правительственный дом!
– сказал шофер такси, когда мы подъехали, - в этом домике раньше Брежнев квартирку имел, и Андропов со Щелоковым… в то время я хрен бы во двор заехал. Завернули бы менты поганые.