Чтение онлайн

Тохтамбашев что-то резко пролаял своему нукеру, и тот поспешно принялся развязывать мне руки…

Кольцо!

Настало твое время!!!

И я, высвободив руки, принялся картинно разминать затекшие пальцы, угловым зрением ловя направление тохтамбашевского взгляда…

Все верно, он на мои руки смотрит!

–  Ну-ка, ну-ка, подойди-ка сюда, сынок, - сказал Тохтамбашев, и я четко услышал за спиной предостерегающий звук передергиваемого затвора.

Я осторожно сделал медленный шаг вперед.

–  Колечко у тебя любопытное, сынок, дай поглядеть, - ласково попросил Тохтамбашев.

Я снял кольцо и протянул Тохтамбашеву.

–

 Чарры Каримович, мама сказала перед смертью, что это кольцо для того, чтобы вы мне часть папиного завещания отдали, - с почтением к памяти матери сказал я.

–  Правильно говоришь, сынок, - ответил Тохтамбашев, - и я готов бы был отдать то, что причитается по наследству сыну моего друга, но…

Тохтамбашев сделал паузу.

–  Что - "но", Чарры Каримович?

–  А то, что до тебя тут еще один сын подполковника Студеного ко мне заявился и тоже за папиным наследством, - сказал Тохтамбашев, - у тебя брата случайно нет, как у того Шуры Балаганова, что за сынка лейтенанта Шмидта себя выдавал? А?

Я предвидел такой вопрос и двинулся по отрепетированному заранее сюжету:

–  Нет у меня братьев, и вы это знаете, Чарры Каримович, вы ведь с папой дружили до самой его смерти, мне мама рассказывала, так что позовите сюда этого самозванца, я знаю, как с такими разбираться, - хладнокровно ответил я.

–  Хорошо, - примирительно ответил Тохтамбашев, - я его позову, мне и самому почему-то показалось, что он самозванец, да и кольца у него не было. И пришел он ко мне за завещанием без невесты, а мы ведь с отцом твоим как договаривались? Что сын придет за приданым на свадьбу, и колечко у невесты будет, вот как мы договаривались…

А я тем временем не сводил глаз с Тохтамбашевского мизинца…

Там было кольцо-двойник.

Вот он - пропуск к Кемалю!

Вот оно!!!

Тохтамбашев снова что-то отрывисто приказал своим нукерам, и за пологом палатки послышался громкий крик глашатая, среди нерусских слов которого я отчетливо разобрал слово "Студень".

Они вызывают Студня.

Вот сейчас-то и наступит для нас момент истины.

И лучшее, что я могу сейчас сделать, - это сразу убить Студня и тем самым в зародыше прервать опасный процесс очной ставки. Я уже начал было примеряться, как сымитировать справедливый гнев оскорбленного сына героя Афганской войны и в возмущении проломить Студню череп чем-нибудь тяжелым…

Но Судьба распорядилась иначе.

Недооценил я Востока. А Восток - дело тонкое.

Хитрый баши уже все про себя решил.

Полог палатки отдернулся, и вошел Студень.

Я сразу признал его, несмотря на то, что на фотографиях из досье он выглядел явно моложе. Однако сомнений не было. Это был он - уголовник и редкий подонок - настоящий сын полковника Студеного…

И едва он вошел, как Тохтамбашев изволил огласить свою волю:

–  Сейчас настала редкая возможность воочию увидеть истинную справедливость Всевышнего Аллаха, - издалека начал он свою речь, - мы имеем двух претендентов на деньги, которые мой старый друг доверил хранить мне и завещал выдать своему сыну. Но случилось так, что ко мне спустя много лет пришли два человека и оба назвались сыновьями моего друга. Я не знаю, что мне делать, кому отдать сокровища моего друга. И я очень боюсь сделать неверный выбор, который повлек бы за собой великую несправедливость.

И, как правоверный мусульманин, я очень боюсь совершить такой грех и оставить истинного сироту без отцовского наследства, отдав деньги самозванцу и вору. Поэтому я отдаю решение - кто из вас настоящий сын своего отца - на волю Аллаха. Пусть Всевышний даст знать - кто из вас достоин памяти полковника Студеного. Для этого я назначаю на завтра поединок. Вы будете драться. Драться до смерти. И тот, кто останется живым, тот получит деньги моего друга, которые он завещал отдать своему сыну.

Закончив свою речь, Тохтамбашев хитро поглядел на нас обоих и коварно улыбнулся.

Сперва Студень опешил, но потом лицо его налилось кровью, он задрожал и буквально заорал в мою сторону:

–  Тебе конец, сука, конец тебе, убью, замочу, порву, падла, бля буду, закопаю тебя, сучий хорек!

Тохтамбашев тихо хихикал.

Завтра он устроит гладиаторский бой, который развлечет его засидевшихся и заскучавших воинов и заодно прибавит им боевого духа…

Ох, и хитрец майор Тохтамбашев, ох, и хитрец!

А Студня прямо ломало - кранты тебе, падла, порежу, порву, как тузик грелку, зарою тебя, кишки на локоть намотаю!

А Тохтамбашев хихикал…

–  Чарры Каримович, как драться будем?
– спокойно спросил я Тохтамбашева, - на ножах или голыми руками?

–  Завтра вам скажут, - сказал он, потеряв вдруг к нам всякий интерес, - а теперь - идите - Богу своему молиться…

И нас развели до завтрашнего дня.

Назад в яму меня сажать не стали. И то дело!

Отвели меня, уже не связанного и без повязки на глазах, в некое подобие сарая на краю лагеря. Пока шли - впереди тохтамбашевский нукер, потом я и позади еще двое с автоматами, - я имел возможность лагерь оглядеть.

Да, неплохо запакованы эти героиновые сепаратисты!

Понятно, что наша разведка не видит ничего, но куда смотрит американская? Ведь вон у него за палатками три бронетранспортера БТР-60 стоят, даже без маскировочных сеток, голые совсем. А вон за резервуаром, по всей видимости с водой, - две бээмпушки зелененькие. И тоже никакой маскировки. А ведь у Тохтамбаша еще, говорят, и целая батарея реактивных установок имеется. И чего ж его с воздуха не берут? Насчет ПВО у него тут никто особенно не беспокоится. Ни шилок, ни ЗРК, ни даже просто зенитных пулеметов нигде не видать!

Да-а, значит, не очень-то они хотят уничтожить Тохтамбашева.

Что в Душанбе, что в Москве.

Пусть его имеет свой участок приватизированной границы и гоняет караваны туды-сюды. На ту сторону оружие, а обратно героин! Причем оружие туда наше же, сворованное со складов доблестных таджикских вооруженных сил. Видать, очень со многими делится Тохтамбаш-баши! И очень многим с его бизнеса перепадает. Эх, блин! Ну да ладно, хрен-то с ним. Что у меня, своих проблем не хватает, что ли?

Разве не мне завтра предстоит выступать в качестве гладиатора на радость и на потеху всем этим чуркам. Да их еще десять лет тому назад в нашей, Советской тогда еще, армии никуда не пускали, разве что в стройбат или в какие-нибудь там железнодорожные войска! И вот теперь я, белый человек, с высшим медицинским образованием, буду выступать в программе "бои без правил", а эти чурбаны будут скалить свои копченые рыла и делать ставки.