Без лица
Шрифт:
Эффект, который она производит, кажется знакомым, как и ее голос, но первую и последнюю женщину, которую я видела в Чистилище, была мать Марии. Но я уверена, что это не она.
– Что-нибудь еще? Может, лучше было бы взять девчонку в охапку и поехать домой?
– Она еще не готова. Я хочу узнать ее. Нам не нужны слабаки, – задумчиво отвечает женщина. – К тому же поезд приедет через четыре дня, а пока до этого момента, вам следует отдохнуть получше. Нападение Повстанцев на базу было не случайно, по возвращению домой, придется, как следует разузнать, насколько сильно это движение в Чистилище.
Повстанцев?
Спустя несколько минут до меня доходит, что оставаться здесь небезопасно. Я на цыпочках крадусь по лестнице и останавливаюсь напротив двери в комнату, борясь с желанием ворваться к женщине. Нащупываю ключ и поднимаюсь к Алексу. Я решаю, что вскоре Безлицые решат все свои проблемы, сделают все грязные делишки, а затем – через четыре дня – оставят от себя только воспоминания, бычки и полупустые бутылки. Но внутренний голос не дает покоя. Я встаю спиной к двери и закрываю глаза.
Когда прохлада двери заставляет меня расслабиться, я понимаю, что в Содержательном доме нет ни одной девушки по имени Марго. За последний год здесь не было никого с подобным именем.
15
Я нащупываю выключатель, чтобы погасить свет. Щелчок, и в комнате хоть глаз выколи. Я нагло обыскала вещи Алекса, но не нашла ничего похожего на битое стекло. Думаю, он хорошо спрятал улики. Но мне повезло с оружием, в прикроватной тумбочке в ножнах лежал охотничий нож, который я сейчас спрятала между стеной и кроватью. В голове сплошная каша. В висках пульсирует от напряжения. Этот властный тон, странный разговор, все кажется таким знакомым. А главное – само чувство: ты вот-вот подкрадываешься к разгадке, пытаешься вспомнить, но память не торопится идти тебе навстречу.
Я делаю глубокий вдох и заставляю себя сосредоточиться на Алексе. Я вновь прокручиваю план действий в голове. Как только он зайдет, я привлеку его к себе, буду целовать до тех пор, пока мы не окажемся на кровати, а затем приставлю к его шее нож и заставлю рассказать его о смерти Рейчел, о Марго и испорченном подарке для меня.
Меня бросает в дрожь от такого глупого плана.
Выдох.
Я сажусь на кровать и начинаю ждать Алекса. В голове прокручиваются десятки вариантов действий: что сказать, как правильно сделать, но от напряжения по спине стекают капли пота. Кажется, что в этом платье можно задохнуться, оно липнет к телу, отчего кожа покрывается зудом, и я начинаю чесаться. Спустя несколько минут мучений начинаю молиться, чтобы Алекс поскорее поднялся в комнату, прежде чем я расчешу себя до костей.
Ложусь на спину, пытаясь успокоиться. Выкинув все мысли из головы, я понимаю, насколько измучена. Хочется провалиться в сон, и если бы не шаги в коридоре возле комнаты, возможно, я бы дала слабину и уснула.
Алекс медленно открывает дверь, словно боится, что я вдруг накинусь на него. Это заставляет меня задуматься, может он и правда боится. Я поднимаюсь. В темноте не видно его лица, лишь силуэт. Напряжение воцаряется в воздухе, мысленно напоминаю себе, что должна вести себя естественно. Алекс закрывает за собой дверь, к тому моменту, когда он оборачивается, я
– Ева, – вздыхает он.
– Меньше разговоров, – шепчу, касаясь его руки.
Словно электричество проходит между нами, место соприкосновения вспыхивает, дыхание учащается. В этот момент я отчаянно пытаюсь не потерять всю свою решительность.
Алекс накрывает мои губы своими очень осторожно, не торопясь, словно боится, что я могу его укусить. Его руки скользят по моим бедрам вверх, останавливаясь на талии. Алекс крепче обнимает меня, отчего мне хочется рухнуть. Я в прямом смысле не могу устоять на ногах, когда он находится в такой близости. В мгновение поцелуй перестает быть таким невинным, я приоткрываю рот, и Алекс проводит языком по моей нижней губе. Стон вырывается из меня прежде, чем я осознаю, что моя решительность начинает таять на глазах. Я обхватываю Алекса за шею и притягиваю к себе еще ближе.
– Ева, – шепчет Алекс мне в губы, но, ни он, ни я не готовы остановиться.
Алекс держит меня, чтобы я не упала. Он делает шаг вперед, и мы спотыкаемся, врезаясь в комод. Я чувствую боль от удара, но когда Алекс в знак утешения пробегает пальцами по бедрам, она проходит. Алекс чуть приподнимает меня, и я усаживаюсь на комод, обхватывая его шею руками. Зарываюсь пальцами в его волосы, пока он едва приподнимает край моего платья, испытываю дикое желание снять его, поэтому поддаюсь вперед, разрывая наш поцелуй.
Я толкаю Алекса в сторону кровати, спрыгиваю с комода и избавляюсь от платья, чувствуя облегчение. Теперь моя кожа может дышать, чего не скажешь обо мне.
Алекс садится на край кровати, я падаю на его колени в одном нижнем белье и чулках. Он наклоняется и начинает покрывать мои плечи небольшими поцелуями. От переизбытка чувств я мертвой хваткой цепляюсь за него и обвиваю ноги вокруг его талии. Мы сливаемся в одно целое. Я расстегиваю рубашку Алекса, он замирает, но позволяет мне снять ее. Его кожа гладкая, подтянутая, но местами чувствую тонкие, выпуклые полоски шрамов. Под моими руками вздымается его грудь, я чувствую, как бешено колотится его сердце, словно вот-вот выпрыгнет.
Глаза Алекса находят мои, так близко находясь рядом, я понимаю, что никогда не смогу забыть этот взгляд.
– Это самая неправильная вещь, которую я когда-либо делал, – шепчет Алекс мне в губы. Он обхватывает меня за талию и медленно отодвигает от себя, кладя меня на кровать. – Но я еще никогда не чувствовал себя так чертовски хорошо.
Он медленно целует меня, словно пытается запомнить этот момент. Его руки осторожно путешествуют по моему телу, отчего я не могу сдержать стон. Алекс перекатывается на спину, увлекая меня за собой. Я оказываюсь сверху.
В голове мелькает мысль, что это мой шанс схватить оружие, но что-то останавливает меня. Меня слишком сильно тянет к Алексу, я недоумеваю, как могла подумать, что он хотел навредить мне. Мне становится сложно контролировать себя, поэтому я позволяю телу владеть моментом.
Моя рука скользит по его груди, шее, волосам. Я нащупываю нож, спрятанный между стеной и кроватью. Медленно вытаскиваю его, прерываю наш поцелуй и приставляю нож к горлу Безлицего.
– Ева?
Глубокие глаза Алекса округляются, серьги в ухе покачиваются, когда он чуть отстраняется от меня.