Без лица
Шрифт:
— Да он будет на седьмом небе от счастья, когда увидит тебя, — сказала Сьюзен.
Люси пожала плечами:
— С чего бы? Его любимицей всегда была Мария.
В ее голосе послышалась детская обида.
— Да? А он мне в основном про тебя рассказывал. Мне кажется, он считал тебя более сильной личностью, более способной противостоять невзгодам этого мира, чем Мария.
Сьюзен сказала неправду, и Люси это прекрасно понимала. Но она оценила этот жест женщины, осознав, что она сделала это ради нее, и чуть не разрыдалась. Люси больше не обращала внимания на царивший вокруг беспорядок.
Увидев, что с Люси слетела спесь, Сьюзен посмотрела на нее другими глазами. Она увидела перед собой женщину, которая нуждается в друге, который примет ее такой, какая она есть.
— Ты можешь остаться здесь на несколько дней, пока не подыщешь себе жилье. Только, как ты уже обратила внимание, я не отличаюсь излишней опрятностью. — Сьюзен заметила, как на лице Люси мелькнуло облегчение. Но она делала это в основном ради Кевина. По крайней мере, он увидит одну из своих дочерей.
— А я вам не помешаю? — робко спросила Люси.
Сьюзен молча улыбнулась.
Джейсон и Мария сидели в дальней комнате. Как и все остальное в этом доме, она отличалась практически стерильной чистотой, разве что мебель здесь стояла не такая новая, как в других комнатах. Мария предположила, что этой комнатой пользуются, когда хотят отдохнуть. Здесь более спокойно, чем в другой части дома.
— Она не хотела. Моя мама… то есть Вербена. Просто она не привыкла делить меня с кем-либо. Вот и все.
Мария улыбнулась мальчику. Скоро он станет взрослым. И если судить по тому, что она видит, станет хорошим человеком.
— Я знаю, мое появление здесь нежелательно, но мне очень хотелось увидеть тебя. Я так скучаю.
Джейсон посмотрел ей в лицо.
— Зачем ты сделала это, мам? Ну… Зачем ты убила двух своих подруг?
— Хотела бы я сама знать ответ на этот вопрос, Джейсон, — сказала Мария. — Но я не помню, ничего не помню. Я просто проснулась вся в крови и только тогда поняла, что произошло. Мои отпечатки пальцев были на оружии, и меня обвинили в двойном убийстве. Мой адвокат пытался представить это как непредумышленное убийство, совершенное в состоянии аффекта, но его прошение отклонили. Я была признана вменяемой. Суд решил, что я прекрасно сознавала, что и зачем делаю. Но я правда ничего не соображала.
— Правда?
Мария кивнула:
— Правда. Но ты должен понять, Джейсон, тогда я была совершенно другим человеком. Я употребляла наркотики и не могла контролировать себя и свои поступки. В пятнадцать лет я родила Тиффани, в семнадцать у меня появился ты. Я была слишком молодой, чтобы понимать всю ответственность перед детьми. Наркотиками я пыталась заглушить боль и обиду, которые мне принесла жизнь.
Мария хотела, чтобы Джейсон знал всю правду о ней. Он должен простить и принять ее такой, какая она есть, иначе они будут жить во лжи.
— Просто поверить не могу, что ты была такой, как говоришь.
Мария крепко сжала его руку.
— Я сама в это поверить не могу. Все эти годы я живу с мыслью, что лишила жизни двух человек,
— Я никогда не буду принимать наркотики, — сказал Джейсон. — Некоторые мои друзья баловались «экстази» и покуривали травку, но я, нет. Если бы мама знала, кто эти ребята, она бы сошла с ума, потому что все они из хороших семей. Но мир изменился, сегодня наркотики уже не воспринимаются так, как раньше. В Голландии даже контролируют качество наркотиков. Отец моего друга Джеймса считает, что скоро так же будет и у нас.
— Надеюсь, что нет. Разве могут наркотики быть хорошими, несмотря на их качество? Ведь они разрушают жизни. Они разрушили мою и твою жизнь.
— И Тиффани, — добавил Джейсон и тут же спросил: — Ты заберешь Анастасию? Мне неприятна сама мысль, что ее могут удочерить. Она — это все, что осталось от Тиффани.
— Я попробую. Но сначала мне надо уладить кое-какие дела.
— Какие дела? — насторожился Джейсон.
— Да так, ерунда. Не беспокойся.
И хотя Мария решила быть честной со своим сыном, она не могла признаться ему, что замышляет убийство его отца. Однако это будет не убийство, это будет возмездие, а это большая разница.
Зазвучал мобильный, и Мария взяла телефон. Звонила Мэйзи. Мария почувствовала, как в груди бешено заколотилось сердце.
Патрик лихорадочно колесил по улицам Лондона. После того как он услышал о налете на свой бар, он просто взбесился. Он отправил к праотцам самого могущественного и опасного гангстера в стране, а теперь какой-то козел пытается на него наехать. Когда он узнает, кто это сделал, он оторвет ему голову собственными руками.
Патрик ехал на встречу со своими людьми, и лучше им знать ответы на его вопросы, а у него их немало.
Если бы это были головорезы из ярди, он бы уже знал об этом, так как у него есть свои люди в их лагере. Он напряг свою память, пытаясь вспомнить кого-нибудь, кто работает на Малкольма Дерби и у кого хватило бы смелости напасть на него. На ум никто не приходил. Может, кто-нибудь из его окружения решил прибрать к рукам его бизнес? Над этим следует хорошенько подумать.
Когда Патрик подъехал к дому Мэйзи, он увидел ряд блестящих «БМВ» своих парней и вздохнул. Почему бы им не установить огромный щит с надписью: «Тихо! Идет сходка. Стучите в ближайшую машину». Его окружают одни дегенераты. А чему тут удивляться? Он ведь сам не хотел, чтобы у него работали слишком умные, потому что рано или поздно они захотят заполучить все то, чем он владеет. Таков неписаный закон. Эти же болваны тянут по своему развитию лет на пять; ну, он устроит им хорошую головомойку в ближайшем будущем!
Патрик шел вдоль ряда машин и в раздражении царапал их блестящие поверхности ключом. Надо же, он не может припарковаться, идя на собственную сходку! Он уже направлялся к зданию, когда перед ним появилась Мария Картер.
— Как дела, Пэт? Давно не виделись?
Патрик в ужасе смотрел на Марию: кого-кого, а уж ее-то он никак не ожидал увидеть сегодня вечером.
— Так-так-так. Мария Картер. Какого черта ты здесь делаешь?
— Ты убил моего ребенка…
Патрик рассмеялся: