Без компромиссов
Шрифт:
Чтобы пиндосы в это окончательно поверили, мы шмальнули по ним дважды с приличным недолётом, после чего они целый час гвоздили по нам из всех калибров, но мы уже были под землёй. Зато когда они увидели нас снова, то мигом отогнали крепость за холмы и наши минёры подорвали тоннель, заперев её на острове. Протока получилась мало того, что глубокая, так ещё и широкая, но мы в тот момент тоже были на этом островке. А вот всем нашим ребятам перед взрывом пришлось выбраться наверх. Он был таким мощным, что обрушил тоннели на протяжении трёх километров. Зато весь батальон под шумок смылся и без потерь добрался домой. Нам же, как только операция была успешно завершена, пришлось ещё и перебираться через протоку и мы догнали их только возле леса, а потом пиндосы начали бомбить и брошенное хозяйство, и лес рядом с ним, так что
И вот, после двух с половиной недель таких мытарств, мы стоим в темноте под уже почти что проливным дождём и смотрим, как над нами посмеиваются чистое, сытое и слегка навеселе офицерьё, которое только и мечтает, что об орденах размером с блюдце, да ещё о чистой квартире как минимум в Новой Казани и должности инструктора в военном училище. А ведь наши мечты были совсем иными и мы пошли на эту войну с одной единственной целью, найти способ, как её прекратить. Хотя мои слова, точнее мысли, могут показаться кому-то странными, но так оно и было на самом деле. Мы ведь самые необычные из всех мутов, хотя «нашего полку» уже здорово прибыло, но в любом случае такие, как мы, в ближайшие три года в армии точно не появятся. Они для этого ещё слишком молоды, но уже успели научиться в наших, мутовских военных училищах очень многому. До тех пор, пока всеми делами в армии заправляют чистюли, пиндосы будут вести на нас охоту. Для того, чтобы это изменить, мы и отправились на эту чёртову войну добровольцами.
Нас готовили к ней начиная с пятнадцати лет. Что ни говори, но мы ведь тоже потомственные военные, правда, простые солдаты, хотя я уже старший сержант, да и мои друзья тоже сержанты. На счёт того, у кого образование лучше, у офицериков или у нас, я бы с удовольствием поспорил. Хотя бы потому, что нашим учителем был настоящий профессор, пусть и биолог, но это даже к лучшему, так как мы хорошо разбираемся в природе мутаций. Об этом, как и ещё об очень многом, мы все восемь лет помалкивали. С чистюль хватит и того, что первый штурмовой взвод состоит из самых огромных парней во всей армии, которые умеют хорошо воевать. Всё остальное им знать не нужно. Майор Перебор догадывался, что я обладаю каким-то особенным зрением, но он и понятия не имел, насколько оно особенное, как и не знал, что моё тело представляет из себя очень мощную ходячую электростанцию. Не знал он и о том, что Муня и Бибитиба, наверное, самые мощные телепаты, а Бика химический реактор, способный создавать в двух своих дополнительных желудках чуть ли не любые химические вещества, в том числе и смертельно ядовитые.
Мы стали такими не просто так, а благодаря Профессору, который сумел создать вакцины, управляющие мутациями. Поэтому первым на свет раньше кого-либо появился я и не смотря на то, что меня едва сумели выходить, пять лет пролежать в специальной камере это не шуточки. Зато благодаря мне и моей крови ему удалось создать препараты, благодаря которым теперь уже все супер-муты появлялись на свет жизнеспособными. Хотя, нет, всё это произошло только благодаря Профессору и его уму, а вот хвалёная наука чистюль так ничего и не смогла произвести на свет. Всё, чего они смогли добиться, так это создать целое семейство препаратов, противостоящих мутагену, который появился в результате уничтожение Кургана. Тогда на высоте двадцати километров образовался внутри термоядерного облака химический реактор, который всосал в себя ещё двадцать два облака и превратил все продукты взрыва в мощный химический мутаген. Вот он-то и покончил со старой Россией и создал новую.
Как и Профессор, я тоже убеждён, что первопричиной были те самые пять термоядерных боеголовок, которые взорвались в Кургане. Все они проникли глубоко под землю и, похоже, что их корпуса были изготовлены из какого-то особого сплава, который вступил в сложную реакцию с другими материалами, хранившимися в городе. В тот день, а это произошло двадцать девятого сентября две тысячи девятнадцатого года, на планете началась новая биологическая эпоха и потому рано или поздно мутирует вся земная биосфера. Мутаген распространился по всей Земле, но только в Атомном треугольнике и поблизости от него произошла тотальная мутация всего живого. Мутировали даже вирусы и микробы. Поэтому я не просто верю, а знаю, что есть способ, как включить процесс мутаций во всей остальной биосфере, причём таких, которые можно
Как это сделать, не знал ни Профессор, ни мы, но, кажется, путь к этому уже наметился. Похоже, что на борту сухопутной крепости имелась роботизированная биохимическая лаборатория. К сожалению я не смог проникнуть внутрь, перегонщики пожаловали очень уж быстро, но она точно там была. Это означало ничто иное, как стремление пиндосов хорошенько изучить нас, мутов. Для чего, гадать не надо, чтобы найти способ, как нас уничтожить ещё одним мутагеном. А вот это была уже совершенно бесперспективная затея. Всё, что не могло выжить, давно уже откинуло в новой природе концы, а обо всём остальном вовремя позаботился Профессор. В нашу задачу входило только одно, хорошенько всё изучить и подготовит условия для заброски к пиндосам нашего агента, такого мягкого мута-телепата, который сможет легко выдать себя за человека, но в то же время ему не составит особого труда превратиться в червя-копателя и скрыться от преследования под землёй. Пока что мы в этом не сильно преуспели.
Единственное, что мы смогли сделать, это изучить чистюль, да ещё выкачать информацию из трёх захваченных в плен пилотов-еэсэсовцев, но этого было крайне мало. События минувших дней нас очень обрадовали. Если пиндосы стали оснащать свои крепости биохимическими лабораториями, то значит вскоре они начнут засылать к нам десантные отряды, в состав которых будут входить учёные. Раз так, то нам, пожалуй, следует перейти в армии на новую ступеньку, а точнее полностью её перестроить. Для этого нужно будет вытолкать из армии всех чистюль, они для неё балласт, отправить по домам работяг и фермеров, а самим начать воевать с пиндосами и еэсэсовцами всерьёз. Без чистюль и ловеков это будет делать гораздо легче. Вот тогда уже мы сможем совершать рейды глубоко в тыл врага и наносить удары по его военным базам. Хотя у нас не было ни одного спутника и с радиосвязью дела обстоят хреново, кое-какие сюрпризы мы можем им преподнести. Причём такие, что это приведёт их в шок.
Всё это, конечно, замечательно, но мне жутко не понравились мысли Князя. Этому сопляку почему-то взбрело в голову, что между ним и званием героя Новой России стоим мы, а потому он решил спровоцировать нас на скандал и таким образом отдать под трибунал. Что же, это в духе чистюль. Им чуть скажи слово против, так уже всё, ты отказался выполнить приказ командира, а поскольку за такое всё же не расстреливали, то тебе светило года три дисбата, то есть самой настоящей военной каторги. Для мутов строить новые подземные города было плёвое дело, а вот ловеки боялись такого наказания пуще смерти. Странный народ эти ловеки. Они почему-то смотрят на чистюль, как на единственный свет в окошке, хотя если чем и отличаются от них, так это тем, что с нашей помощью в любой момент могут стать мутами, но почему-то боятся этого.
Глумливо посмеявшись над нами издали, офицерики двинулись вперёд. Князь накрыл им в штабном блиндаже шикарный стол, задарил каждому не только по два комплекта новой амуниции, но и по ящику водки и стал для них чуть ли не родным отцом. Они не смогли сделать для нового комбата только одного, так и не смогли дать ему толковой подсказки относительно нас, но этот мозгляк решил, что он и сам сможет прижать нас к ногтю. Муня, который то и дело тягостно вздыхал справа от меня, мысленно сказал:
– Атылка, Князь усёк, что Биба дрыхнет и решил устроить вечернюю поверку. На скандал нарывается, сучёнок.
– Тогда буди его, – шепнул я в ответ, – иначе точно будет скандал. Ты же знаешь, как эти придурки визжат, когда я говорю с ними телепатическим способом.
– Не выйдет, Лют, – вздохнул Муня, – он в полном отрубе.
Это плохо, если Бибитиба отключился, то это минимум на сутки, а то и все двое. Его теперь не разбудить ни телепатически, ни пинками по рёбрам. Тут может помочь только одно, если я заору во всю глотку на двух частотах, но тогда не только всему батальону не поздоровится, но и доброй половине нашего военного городка. Так что я даже и не знал, что делать, но тут Бика весело сказал: