Чтение онлайн

И, видимо, она была права. Целых пять дней она почти не поднималась с постели, даже ела редко и помалу.

— Неужели это от переутомления? — с заботой спрашивал Олли, но она на самом деле перетрудилась за эти четыре с половиной месяца.

— Может быть, — соглашалась Беттина. — Когда я просыпаюсь, мое первое желание — поспать еще.

Прошло еще два дня, и Оливер не выдержал. Он буквально силой потащил ее к доктору. Беттина ворчала.

— Ну что тут такого — сходить к врачу? — увещевал ее Оливер.

— В этом

нет необходимости, я просто устала.

Олли заметил, что она стала нетерпимой, раздражительной и что у нее совсем пропал аппетит.

— Ну тогда хоть он пусть поднимет тебе настроение, — пошутил Олли, но Беттина теперь не реагировала на его юмор. Когда она входила в кабинет врача, Олли показалось, что она чуть не плачет, а когда она вышла оттуда — он не сомневался в этом. Однако Беттина молчала.

— Ну как?

— Все в порядке.

— Не может быть. Почему он так решил? Полюбил твой веселый нрав или ему почудилось, что у тебя радостный взгляд?

— Не смешно, Оливер. Оставь меня в покое.

Когда они вернулись домой, он схватил ее за руку и провел в кабинет на первом этаже, чтобы им никто не мешал.

— Мне все это порядком надоело, Беттина. Я хочу наконец понять, что происходит.

— Ничего не происходит, — сказала Беттина, но при этом у нее задрожала губа, и глаза наполнились слезами. — Ничего! Все чудесно!

— Нет, не чудесно. Ты говоришь неправду. Что сказал врач?

Беттина отвернулась к окну, но Оливер поймал ее руку и ласково произнес:

— Беттина, девочка… Скажи, ну скажи, пожалуйста…

Она лишь прикрыла глаза и покачала головой.

— Оставь меня одну.

Он осторожно повернул ее голову, заставив посмотреть в глаза. Может быть, что-то страшное. Холодок пробежал у него по спине, и он постарался прогнать эти мысли. Невыносимо думать, что он может потерять ее. Тогда его жизнь уже никогда не выправится.

— Беттина? — Теперь его голос тоже дрожал.

Наконец она посмотрела ему в глаза. По щекам у нее сбегали слезы.

— Я на четвертом месяце беременности. — И, с усилием проглотив слюну, она продолжила: — Олли, я так увлеклась этим сценарием, что не заметила. Работала день и ночь, и вот проворонила… — Она заплакала громко, по-настоящему. — Теперь нельзя даже сделать аборт. Я опоздала на две недели.

Эти слова повергли Олли буквально в шок.

— И ты могла бы?

— Какое это имеет значение? Теперь у меня нет выбора.

И, освободившись из его объятий, она ушла к себе в комнату. Через минуту после того, как хлопнула дверь спальни, вниз сбежал Александр.

— Что случилось с мамой?

— Она просто устала.

— Значит, шуметь нельзя?

— Нельзя, тигренок.

— Ладно, тогда давай здесь поиграем! Олли был очень подавлен, поэтому он как-то неопределенно покачал головой. Ему хотелось побыть одному.

— Давай попозже.

Мальчик огорчился, но по совету Оливера отправился

рисовать.

Олли погрузился в тягостные думы. Никак из головы не выходили слова Беттины об аборте. Неужели она действительно могла бы? И его не предупредила бы? Не посоветовалась бы? Однако этого не произошло и теперь уже не произойдет… Главное — она беременна… Она носит его ребенка. Его. Он то улыбался, то хмурился, терзаясь мыслями о Беттине. А вдруг будет так, как с Александром? Что, если она никогда не простит его? Как он мог? Он начал корить себя, а потом вдруг взял записную книжку и нашел там номер телефона в Милл-Вэли. Они с Мэри только слышали друг о друге, но он знал, что. Мэри поможет.

— Мэри? Это Оливер Пакстон из Лос-Анджелеса.

— Олли? — И после секундного молчания: — Что-то случилось?

— Нет… то есть да, — и он, поминутно вздыхая, рассказал ей все как есть. — Не знаю, почему я решил позвонить вам, Мэри но вы ведь все-таки медсестра, и вы — подруга… и в прошлый раз вы были рядом… О Господи, это погубит ее! Не знаю, как ее успокоить. Она в истерике. Я никогда не видел ее такой.

Мэри спокойно выслушала Оливера:

— Я ее прекрасно понимаю.

— В прошлый раз было действительно так плохо, как она рассказывает?

— Нет, гораздо хуже.

— О Боже. — И, ненавидя себя за то, что спрашивает, он все-таки спросил: — А могут сделать аборт, если срок беременности — три с половиною месяца?

— Это очень опасно. — И, помолчав немного: — Вы бы хотели?

— Не я, она. Так она, по крайней мере сказала, — всхлипывая, произнес Оливер.

— Это она со страху.

И Мэри во всех подробностях рассказала Оливеру, как проходили роды Александра. Олли в эту минуту был так восприимчив, что сам чуть не морщился от боли.

— Роды были сами по себе тяжелые, но по сути дела все страдания Беттина испытала по вине врача. Он сделал все, чтобы ей было как можно хуже.

— Она понимает это?

— Умом — да, сердцем — нет. И теперь панически боится. Мы уже говорили с ней как-то об этом. Она решила, что больше никогда не отважится на рождение ребенка. Признаюсь, если бы я прошла через такое, наверное, поступила бы так же. Но, Олли, на этот раз все будет по-другому…

— Откуда вы знаете?

— Любой врач скажет вам то же самое. Разве ее врач иного мнения?

— У нее пока нет акушера.

— Тогда, умоляю вас, найдите хорошего. Это очень важно. Поговорите с друзьями, наведите справки. То, что произошло в Сан-Франциско, не должно повториться.

— Не повторится. Я этого не допущу, — вздохнул Оливер. — Спасибо, Мэри. Простите, что побеспокоил вас со своими проблемами.

— Глупости, — отрезала Мэри и с улыбкой в голосе добавила: — Олли, я очень рада…

Он опять вздохнул:

— И я рад. Но просто шалею от мысли, что ей, возможно, вновь придется испытать такие муки.