Бетховен
Шрифт:
Джордж вошел в гостиную и уставился на телевизор. Он был уверен, что выключил «ящик» вечером. Дети все давно уже спали, Бетховен находился у себя в загоне. Джордж пожал плечами и выключил телевизор. Наверное, он все-таки забыл сделать это вечером.
Вернувшись в спальню, мистер Ньютон снова залез в постель. Он заметил, что жена лежит на боку, натянув одеяло на голову. Джордж был уверен, что она на него обижена.
— Ты была права. Кто-то оставил телевизор включенным.
Миссис Ньютон ничего не ответила. Джордж понюхал свои ладони.
— Знаешь,
Элис ничего не сказала в ответ. Джордж забеспокоился по-настоящему.
— С тобой все в порядке? Почему ты молчишь?
Вздохнув, Джордж тоже лег набок, спиной к жене.
— Наверное, ты все еще на меня сердишься. Не могу винить тебя, но…
И тут он наконец-то почувствовал рядом с собой признаки жизни. Шорох одеяла, уютное шевеление. А затем Джорджа нежно поцеловали в ухо. Он улыбнулся.
— О-о-о! Кажется, ты на меня все-таки не злишься.
Теплый влажный язык прошелся по его уху, потом по шее.
— Значит, я все-таки не такой плохой муж, как может показаться…
Ласки языка становились все более страстными.
— О-о! — произнес Джордж. — Как хорошо!
И тут открылась дверь ванной, и в спальню вошла миссис Ньютон.
— Джордж, с кем ты разговариваешь?
Очень медленно Джордж повернулся на другой бок, широко раскрыв глаза. Потом шире… еще шире… Он буквально уткнулся в слюнявую морду Бетховена, восторженно смотревшего на него своими огромными карими глазищами. Мокрый и горячий розовый язык пса прошелся по лицу мистера Ньютона.
Джордж подскочил, как будто его ужалила оса.
— А-а-а! — закричал он. — Пошел вон! — И спихнул Бетховена с кровати.
Сенбернар со всех ног бросился вниз по лестнице, а Джордж Ньютон помчался за ним. Некоторое время они гонялись друг за другом по всему дома, пока наконец не оказались у дверей черного хода. Джордж схватил Бетховена за ошейник и отволок его в загон.
— Ах ты, мерзкая, гадкая тварь! — прорычал Джордж, расхаживая взад-вперед перед оградой. — Теперь ты до конца жизни будешь сидеть в этом загоне и никогда не выйдешь отсюда! Никогда! Ты меня слышишь? НИКОГДА!
У Бетховена был невероятно печальный вид. Он положил голову на лапы и изо всех сил старался показать, как ему стыдно за свое плохое поведение. Бетховен очень хотел предупредить Джорджа о том, что сейчас произойдет.
— Гав! — сказал Бетховен.
— Молчать! — закричал мистер Ньютон.
— Гав! — повторил пес.
— Я сказал, молчать!
В этот самый момент автоматически включилась система полива лужайки. Из труб, проложенных на уровне земли, брызнули струйки воды — словно взбесившийся душ, бьющий сверху вниз. Холодная вода мигом промочила пижаму мистера Ньютона. Со всех сторон от него и прямо под ним били фонтанчики воды. Через несколько секунд он был мокрым с ног до головы.
— АХ ТЫ, ПАРШИВЫЙ ПЕС! — заорал мистер Ньютон.
Бетховен еще секунду или две наблюдал, как мокнет под холодным душем его хозяин. А потом сенбернар отправился в свою славную сухую конуру и улегся на подстилку.
Глава одиннадцатая
В целом Бетховен расценивал как великую удачу для себя то обстоятельство, что он в конечном итоге поселился в доме Ньютонов. Конечно, Джордж Ньютон время от времени кричал на него, но глубоко в душе Бетховен знал, что тот вовсе не имеет в виду то, что произносит вслух. Воистину, для Бетховена это было подлинное благословение: любимая и любящая семья, обилие пищи и маленький прелестный дом.
Далеко не так сильно повезло в жизни Спарки — маленькому джек-рассел-терьеру, который помог Бетховену убежать от похитителей несколько месяцев назад, когда сенбернар был еще совсем щенком. Но Спарки был стойким псом и вполне способен был выжить даже на улице. Он шлялся по городу вместе с бездомным человеком по имени Клем, который всегда делился едой с маленьким терьером. Они отлично скрашивали друг другу одиночество. Это была отнюдь не такая роскошная жизнь, которую вел Бетховен, однако и она была не столь уж плоха, как могла бы быть.
Каждую ночь Клем и Спарки выходили на улицы и шлялись от одного мусорного бака к другому в поисках жестяных банок из-под пива и газировки. Эти банки Клем сдавал потом в пункт утильсырья по пять центов за штуку.
Большую часть работы делал Клем, но Спарки по мере сил пытался помогать. Если он находил банку, он старался взять ее в зубы и отнести своему хозяину. Если же ему не удавалось сомкнуть челюсти вокруг банки, он просто катил ее, подталкивая носом.
В ту ночь Клем и Спарки искали банки в городском сквере. Клем глубоко зарылся в мусорный контейнер, а Спарки бегал туда-сюда, уткнувшись носом в землю и выискивая «добычу» по запаху. Любители пива часто оставляли в кустах целые россыпи банок.
Спарки заметил банку и подбежал к ней, но не успел он схватить ее, как банка сама собой стронулась с места, отодвинувшись на несколько футов. Песик склонил голову набок и уставился на банку. Он никогда прежде не видел ничего подобного. Он побежал за банкой, и она снова отпрыгнула!
Теперь это уже превратилось в игру. Спарки был твердо намерен заполучить банку. Следом за нею он обогнул угол и — бац! На него упала большая сеть. Вернон и Харви извлекли песика из ловушки и запихали в клетку, стоявшую в кузове их синего автофургона.
Вернон поднял банку и начал сматывать привязанную к ней леску.
— Вот видишь, я же говорил тебе, что это сработает!
— Я и не сомневался, — согласился Харви. — Ты настоящий гений!
Они залезли в машину и поехали обратно в «Питомник породистых домашних животных».
Въехав в складское помещение, Вернон и Харви принялись выгружать из фургона тех собак, которых им удалось поймать в ту ночь. Спарки стоял в своей клетке, рыча и скаля зубы. Судя по виду, ему не терпелось запустить зубы в плоть кого-нибудь из его пленителей. Спарки сердито залаял, и Вернон пнул клетку.