Чтение онлайн

А Августин де Бетанкур утратил своего начальника, которого очень уважал и который к нему также в конце концов стал испытывать дружеские чувства и симпатию.

Первое время Бетанкур боялся, что на освободившееся место главного директора путей сообщения Российской империи назначат Франца де Воллана и он начнёт вмешиваться в учебный процесс. Когда институт только зарождался, он уже претендовал на эту роль. Однако Александр I направил господину инженер-генералу де Воллану высочайший указ следующего содержания: «Получив печальное известие о кончине ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО

ВЫСОЧЕСТВА Принца Георгия Гольштейн-Олъденбургского, Я возлагаю по-прежнему на вас управление всех дел по части путей сообщения; Институт же инженеров Путей Сообщения будет состоять под непосредственным Моим попечением».

Таким образом, Бетанкур, минуя главного директора путей сообщения, стал подчиняться непосредственно царю.

Де Воллан между тем развернул бурную деятельность. Одной из главных проблем была катастрофическая нехватка рабочих рук: большая часть мужского населения воевала. Де Воллан предложил использовать на дорожных работах военнопленных. К тому же они очень обременяли губернские власти, не знавшие, чем их занять.

Новый главный директор путей сообщения решил обратить внимание императора на эту проблему и подал проект по использованию дармовой рабочей силы: предлагалось разделить пленных на роты по 100—120 человек, в каждую назначить по 10 русских солдат, 2 унтер-офицеров и чиновника Корпуса путей сообщения. На содержание пленных планировалось отпускать не более 30 копеек в день. Де Воллан рассчитал, что на постройке каждых 100 верст достаточно 9—10 рот военнопленных, то есть около 1000 человек.

Первой планировали построить дорогу Москва — Петербург, второй — Петербург — Рыбинск, затем Финляндский, Нарвский, Белорусский и Архангельский тракты. Первоначально предполагалось использовать труд 12 тысяч военнопленных, а для надзора за ними 1560 русских военнослужащих и чиновников. Бюджет должен был составить два с половиной миллиона рублей. Государь рассмотрел предложение и не одобрил.

«Непобедимая» французская армия, отступая по абсолютно пустынной, выжженной Смоленской дороге, окончательно развалилась. Наполеон, воспользовавшись оплошностью генерала Чичагова и нерешительностью графа Витгенштейна, вырвался из окружения и переправился через Березину. Остатки Великой армии числом девять тысяч человек вместе с ним устремились к Вильне.

Те же, кто не успел прорваться с Наполеоном, остались в России. Мороз —30° С довершил работу за русских— тысячи трупов польских, прусских, саксонских и французских солдат (среди них встречались и испанцы) валялись вдоль дороги. Голодные и оборванные воины наполеоновской армии сдавались тысячами, почитая за счастье, что их берут в плен, а не бросают на дороге, там, где несколько месяцев назад они так беспощадно грабили, убивали и насиловали русское население. Они знали, что натворили, поэтому на снисхождение не рассчитывали. Однако, как ни странно, с ними поступили по-царски. Государь даже не подписал указ об отправке военнопленных на строительные работы. А в марте 1814 года всех пленных наполеоновских солдат вообще отпустили по домам.

Несмотря на то что потери русской армии были огромные, все шестнадцать питомцев Института Корпуса инженеров путей сообщения (двенадцать из них были участниками самого крупного и ожесточённого сражения Отечественной войны — Бородинского) уже в конце ноября

вернулись в Петербург. За Бородино воспитанник Института Сергей Муравьёв-Апостол получил чин поручика и золотую шпагу «За храбрость». Курсанты возвратились в Петербург повзрослевшими, закалёнными в боях и свыкшимися с опасностями.

Офицерская честь всегда высоко ценилась в Институте Корпуса инженеров путей сообщения, но это достоинство имело и особенное, условное значение. Например, курсант, изменивший своему слову или обманувший товарища, не мог быть терпим в институте. Учащийся имел право делать долги, но ни в коем случае не мог быть должником ремесленников, купцов или трактирщиков. В тяжёлые времена воспитанники складывались, уплачивая долг товарища, а тот, в свою очередь, отдавал им деньги постепенно. Дружба и взаимовыручка среди курсантов были удивительные. В исключительных случаях (они были не такой большой редкостью) учащемуся, попавшему в трудное финансовое положение, безвозмездную денежную помощь оказывал Бетанкур из собственных средств.

Августин Августович зорко следил за поведением своих воспитанников, но в душе радовался, когда они кутили где-нибудь на Крестовском острове или в Красном кабачке, думая, что начальство про их выходки и проделки ничего не знает. Иногда прямо с ночного кутежа они являлись на занятия к девяти часам утра.

Пропускать лекции строго возбранялось. Курсанты любили чтение, театр и умную беседу. И руководство института это только поощряло.

За время отсутствия курсантов в Петербурге в институте произошли кое-какие изменения. В октябре умер крупный учёный в области математического анализа и вариационного исчисления профессор Василий Иванович Висковатов, в 1803 году избранный академиком Петербургской академии наук.

Бетанкур пригласил на освободившуюся должность профессора математики Петербургского педагогического института Дмитрия Семёновича Чижова, также впоследствии ставшего членом Петербургской академии наук.

25 декабря 1812 года, в день Рождества Христова, манифестом было возвещено России о благополучном окончании Отечественной войны. При этом в особом манифесте Государь высказал намерение соорудить в Москве храм во имя Спасителя Христа, в ознаменование благодарности к Промыслу Божьему, спасшему Россию от грозившей гибели.

Весь 1813 год Александр I провёл в Европе, воюя с Наполеоном, готовым уже уступить Варшавское герцогство, Голландию и ганзейские города, признать независимость Италии, отказаться от Рейнского союза и Испании, но требовал возвратить ему завоёванные англичанами французские колонии. На предложения Наполеона Александр I ответил отказом, что, в свою очередь, привело к Битве народов под Лейпцигом. Бонапарт был разбит и отступил за Рейн…

А в Петербурге после смерти принца Ольденбургского Бетанкур посетил его вдову великую княгиню Екатерину Павловну и едва узнал её. Что стало с прекрасной дамой, совсем недавно восхитительно блиставшей в Твери? К нему вышла, в чёрном шёлковом платье, нервная женщина, лицо её то и дело перекашивала судорога. От прежней Екатерины Павловны не осталось ничего.

Бетанкура она приняла холодно, выслушала его без особого интереса и быстро удалилась. Через неделю Бетанкур узнал, что Екатерина Павловна выехала вместе со старшим сыном, Александром, на «богемские воды» в Карлсбад, а младшего, Петра, оставила на попечение бабушки, вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны.