Чтение онлайн

Шагнула к уставленному свечами коню, ближе к свету, чтобы ее можно было рассмотреть. Но стояла шпалой, как приезжая на деревенской дискотеке. Ее крашенная в радикальную блондинку подруга осталась сидеть на матах. Она не произнесла до сих пор ни слова. Вид у нее был глубоко отсутствующий.

Один только Мацегора выглядел естественно — деловито раскладывал на матах, за спинами у проституток, закуску и выпивку из вещмешков. Стучал кружками, откупоривал магазинные банки с соленьями.

— Сервелат здесь хороший, — задумчиво произнес Мацегора,

на что Репа тут же отреагировал.

— Да режь и его тоже. Справимся.

Посмеялись нестройно.

Вошел Антон, следом Лёлик. Среди дембелей произошло некоторое движение, которое можно было перевести так: «А что, салага тоже будет?»

Ни на кого не глядя, Лёлик отправился прямиком к матам, помогать Мацегоре.

Подойдя к темненькой, Антон шлепнул ее по заду.

— Да не ссы ты, Вика, всё будет в лучшем виде. Солдат шалаву не обидит.

Этот шлепок привел в движение всю компанию. Солдаты двинулись к матам. Уставленные тарелками с искромсанной штык-ножом колбасой, горками соленых огурцов и ломтиков хлеба, маты были похожи на изрытые кротами грядки.

— Я вообще-то не Вика, я Лика, — сказала темненькая. — Вика та, которая не пришла.

— А эта — Кристина? — спросил Антон.

— Виолетта.

— Что такая смурная, Виола? — отрывисто, с нотками недовольства в голосе, обратился Антон к сидящей блондинке. — А? Умер кто?

Та посмотрела на него совершенно безразлично, но потом все же соорудила на лице приветливое выражение.

— Не выспалась просто. Давайте, что ли, выпьем.

В следующую секунду Лёлик протянул ей кружку, в которой, покачиваясь, поблескивала водка.

— Что это? — спросила Виолетта Лёлика.

Тот молчал — видимо, так научил его Антон. Пришлось Виолетте разбираться самой. Приняла кружку, принюхалась.

— Водка?! Ой, мальчики, а можно мне что-нибудь по-слабже?

Лёлик бросил короткий взгляд на Антона и, вернув кружку с водкой на мат, вытащил откуда-то из звякнувшего полумрака бутылку пива.

— Пив-в-асик, — радостно прогнусавила Лика. — И я хочу.

— Пива два ящика всего, смотрите, — предупредил Мацегора.

С появлением Лёлика он прекратил хлопотать с сервировкой и сейчас, отойдя в сторонку, возился с вещмешками: сворачивал их, стягивал, старательно поправляя каждую складочку. Отмежевался от Лёлика, хоть и был с ним одного призыва. Оно и понятно. Не хотел, чтобы его ставили на одну доску с хроническим салабоном. Лёлик как ни в чем не бывало продолжал делать бутерброды с сыром.

— Пусть пьют пиво, если хотят, — махнул Антон. — Лишь бы не квасились.

Он вопросительно посмотрел на Лику.

— Да, девчонки? Не будем кваситься?

— Не будем.

Лелик, оказывается, уже разлил. Разобрали. Антон произнес тост.

— За настоящих мужиков. У всех тут свой путь был. Но, главное, каждый остался мужиком. Нас мало, но мы, бля, в тельняшках!

Сдвинули с глухим стуком кружки, проглотили, кое-кто блаженно выругался.

То,

что никто ничего не добавил к тосту, Антона, кажется, огорчило.

Кажется, он ждал подтверждений от этого клуба матерых, прошедших, в отличие от нас с ним, все ступени дедовщины, что они принимают его за равного. Мы с вами одной крови, матерые — вы и я.

— А музыка где? — поинтересовался Репа. — Как-то без музыки стрёмно.

— Э! Правда. Где музыка? — оживился Паша.

Мацегора кивнул в сторону сауны.

— Туда отнес, — пробубнил он и покосился на спину Лёлика — мол, пусть этот слётает.

— Давай, давай, Мацик, не тормози, тащи, — Антон начал раздражаться.

Не сработал номер. Пришлось Мацегоре топать за магнитофоном самому. По губам Лёлика пробежала усмешка.

— Виолетта на соседку мою похожа, — шепнул мне Рома Тишкин. — Копия.

— Такая же… эээ… смурная?

— Да вроде нет.

Появилась магнитола формата «батон». Мацегора подключил ее к удлинителю, дотянувшемуся почти до середины зала. Долго и нехотя, понукаемый дембелями, прибавлял звук.

— Больше не могу, мужики, — уперся он. — Правда. Снаружи кто-нибудь услышит.

— Да кто услышит? С Митей всё проплачено.

— А если командира принесет? Припрется с проверкой. Как в прошлом году. Пришел, дневальным запретил дежурного предупреждать, и давай народ палить.

— Палить или пялить? — гоготнул Репа.

— А?

— Слышь, Мацик, — сказал Репа, поленившись растолковывать каламбур. — У нас тут телки, все дела. А ты нам про проверки тулишь. В своем уме, нет вообще?

Как ни старался Мацегора примазаться к дембелям, его усадили рядом с Лёликом, в самый дальний угол.

— Смотрите, орлы, — сказал им Дима Тишкин. — Если что, вы самые трезвые должны остаться. Задача ясна? Так что не налегайте.

Танцевальные ритмы существенно облегчили процесс. Казалось, всем стало легче двигаться и говорить. Под Яки-Ду, Кая Метова и Ветлицкую дружно принялись выпивать и закусывать. Сначала стоя, потом расселись на расстеленные плащ-палатки. Солдаты пили водку из кружек, проститутки пиво из горла.

Лика крепкая, крестьянского замеса. Губаста, рукаста, мясиста. Виолетта стройнее. Колени гладкие, высокая линия бедра.

Имена, само собой, вымышленные. Но формы натуральные.

Лика моложе Виолетты. От силы двадцать пять. Виоле, похоже, перевалило за тридцать.

Когда Виола поворачивается к свечам, в уголках ее глаз рассыпаются морщинки. Видимо, я слишком внимательно посмотрел на эти морщинки — Паша подмигивает мне с противоположного края застолья, показывает на Виолу.

— Ты эту возьмешь? — спрашивает доверительно.

По его молчанию и застывшей улыбке я понимаю, что он ждет от меня ответа. Пожимаю плечами, говорю:

— Сойдет.

— Сойдет, — охотно соглашается Паша. — Под водочку нормуль.

— Зато водка не разбадяженная, — подхватывает Репа. — Хорошая. Меня уже забрало малёхо.