Чтение онлайн

– Дядя Джастин! – Ребенок бросился в объятия лорда Гревилла и радостно рассмеялся, когда граф поднял его и посадил на свое широкое плечо.

– Кажется, ты вырос, юный Томас.

– Вырос?

– Несомненно. – Джастин повернулся к Эриел: – Это мой племянник Томас. Томас, это мисс Саммерс.

Суровые черты графа теперь светились нежностью, чего до сих пор ей не приходилось видеть. Она даже не представляла, что он на это способен. Было ясно, что он любит мальчика. Должно быть, он и сам не сознавал,

насколько сильно к нему привязан. Эриел улыбнулась:

– Привет, Томас.

Внезапно ребенок смутился. Его длинные черные ресницы прикрыли фамильные серые глаза Гревиллов. Джастин поставил его на пол, и мальчик почувствовал себя много свободнее.

– Рад с вами познакомиться, – улыбнулся ей Томас смущенно и робко, но приветливо.

Неожиданно по холлу раскатился голос его матери:

– Томас! Я думала, ты играешь наверху. – Робкая улыбка мальчика тотчас же увяла. – Ты же знаешь, что я жду гостей. Что, ради всего святого, ты делаешь здесь?

Он поднял на мать умоляющие глаза:

– Кухарка испекла замечательные имбирные пряники. Я подумал, что ты захочешь.

Он достал из-под рубашки еще теплый, слегка помятый пряник и протянул матери на своей маленькой короткопалой ладошке.

Барбара нахмурилась и отступила назад.

– Боже милостивый! Убери эту гадость. Он выглядит так, будто на него наступили. Осторожнее, ты запачкаешь мое платье!

Худенькие плечики Томаса опустились. Рука, державшая пряник, упала, будто это лакомство весило сотню фунтов.

– Иди сюда, Томас. – Джастин поднял мальчика и снова посадил на плечо. – Мисс Саммерс и я, мы оба любим сладости. Может быть, ты нам покажешь, где их найти.

Ребенок усмехнулся, показав щербатый рот, – передних зубов у него не было.

– Они правда очень вкусные, дядя Джастин.

– Готов пари держать, что ты прав.

Мальчик повернулся, махнув рукой матери на прощание, но она уже скрылась в Красной комнате. Гревилл стиснул зубы. Было очевидно, что он любит мальчика и старается покровительствовать ему.

Внезапно Эриел пришло в голову, что причина неприязни графа к сестре носила не финансовый характер, его беспокоила судьба племянника.

Граф снял мальчика с плеч и поставил на пол перед дверью в кухню, куда тот стремительно вбежал.

– Он славный, – сказала Эриел, вспомнив, как ласково ребенок улыбнулся ей.

Гревилл пожал плечами, как бы отметая ее высказывание:

– В этом возрасте все дети славные.

– Совершенно согласна, но меня удивляет, что вы так считаете. Я-то воображала, что ребенок для вас обуза.

В его глазах на мгновение вспыхнул гнев. Ей показалось, что граф уязвлен ее словами.

– Напротив, – сказал он. – Я считаю, что дети – драгоценный дар.

Дар? Едва ли она ожидала от него такого ответа. Господи, если бы

она хоть чуть-чуть научилась понимать его!

– Значит, вы намерены обзавестись детьми? – Она покачала головой, как бы удивляясь нелепости собственного вопроса. – Ну конечно же, они у вас будут. В конце концов вам понадобится наследник.

Джастин фыркнул, будто такое предположение показалось ему нелепым.

– Мне плевать на титул отца и совершенно безразлично, что с ним станет и кому он достанется. А что касается намерения иметь собственных детей, думаю, что… я едва ли создан для отцовства.

– Но почему же?

– Я понятия не имею о том, как надо растить детей. Думаю, что у меня это получилось бы еще хуже, чем у моей сестры.

Эриел ни на минуту не поверила в это, после того как увидела его трогательное отношение к племяннику. Она тут же вспомнила о Филиппе и маленьком чернокожем слуге и попыталась убедить себя, что это совсем разные вещи. Если бы это был ребенок Филиппа, он стал бы для него замечательным отцом. Но она так и не сумела убедить себя и, поняв это, решила сменить тему.

– Ваша сестра всегда такая?..

– Самовлюбленная и черствая? Обычно такая. Если бы я не знал точно все о ее происхождении, то мог бы подумать, что она дочь моей матери, а не Мэри Росс.

Эриел не пропустила намек мимо ушей. Он хотел сказать, что его мать и Барбара Таунсенд были очень схожи нравом. Из этого следовало, что и его мать была эгоистичной и черствой. Несомненно, это было так, раз мать его бросила.

– Я не понравилась вашей сестре.

– Барбаре никто не нравится, а я в особенности.

– Ей неприятно быть вашей должницей. Как, впрочем, и мне.

Граф бросил на нее взгляд искоса, но ничего не ответил. Вместо этого он сказал:

– Томас ждет. Пойдемте?

Он широко распахнул дверь и предложил ей войти в теплые, полные пара недра кухни. Но она покачала головой:

– Я не стану есть пряников, если не возражаете. – Случилось слишком многое. И ей не хотелось больше разбираться в многогранном характере графа. Это ее будоражило и тревожило. – Наше путешествие было довольно утомительным. Может быть, я отдохну в своей комнате?

Он слегка поклонился ей:

– Как пожелаете.

Эриел повернулась и направилась к лестнице, спеша укрыться у себя в спальне, решив хоть на время позабыть о Джастине Россе. Но она невольно снова и снова вспоминала о том, с какой нежностью граф обращался с ребенком.

Филипп Марлин перечитывал записку, полученную нынче утром, и на лице его расцветала довольная улыбка.

Дорогой Филипп! Я должна увидеться с вами. Пожалуйста, будьте в десять часов нынче вечером в «Кабане и петухе».