Бессердечный
Шрифт:
Филипп вытащил из кармана сюртука платок и отер с ее лица слезы, которых она не чувствовала.
– Идемте. Присядем вон там.
Он вытер росу со скамейки тем же платком, и они сели, держась за руки. Она стала рассказывать ему о своем происхождении, с трудом заставляя себя произносить каждую следующую фразу. Филипп все больше мрачнел.
– Итак, вы видите, Филипп, я совсем не та, за кого вы меня принимали. И я не заслуживаю… вашего внимания.
Он нежно сжал ее руку:
– Не глупите. Ваше прошлое не имеет значения. Имеет значение то, какой женщиной вы стали теперь.
Эриел
– Значит, вы говорите, что ваш отец был арендатором у старого графа?
– Да.
– И поэтому Гревилл решил помочь вам?
Эриел прикусила губу. Она пришла в парк с намерением рассказать Филиппу обо всем, признаться в своем низком происхождении и в том, что она согласилась предоставить свое тело графу в обмен на модную одежду и дорогое образование. Она рассказала ему правду о своем прошлом, но сегодня он был совсем другим. Она видела в его глазах почти фанатический блеск, когда он смотрел на нее. Она вспомнила о вражде между Филиппом и Гревиллом, вспыхнувшей на ее глазах как пожар, и решила воздержаться от подробностей и умолчать об остальном.
– Мой отец сильно пил. Когда он бывал нетрезв, он становился жестоким. Я попросила графа о помощи, и он согласился мне помочь. – Это было, конечно, не всей правдой, но той ее частью, которую у нее хватило мужества открыть. – Я не знала о том, что прежний граф Гревилл умер и что я теперь обязана… благодарностью его сыну.
– Его незаконнорожденному сыну, – желчно выплюнул Филипп. – Он никогда не стал бы графом, если бы его отец не заболел. Джастин – его единственный отпрыск мужского пола, а старый граф мечтал о наследнике и признал бы его, даже если бы он был пащенком шлюхи.
Эриел побледнела, услышав эти слова, но еще больше ее смутила ненависть в голосе Филиппа, и она поняла, что если решится или будет принуждена выполнить условия сделки, то Филипп сочтет возможным заклеймить и ее этим позорным словом.
Его пальцы сжали ее руку, и рука его была, пожалуй, слишком горячей и влажной.
– Прошу прощения. Вы леди. Мне не следовало выражаться так в вашем присутствии.
– Откуда вам столько известно о нем?
– Мы были однокашниками в Оксфорде.
– Вы расскажете мне о нем?
Филипп смотрел невидящим взглядом на ручей, струившийся по парку. Он был неправдоподобно красив, просто мечта любой женщины, и все же она не могла не сравнивать его точеные черты с мрачной смуглой красотой Гревилла.
Когда он снова обернулся к ней, в глазах его появилось какое-то новое, непонятное ей выражение.
– Он жестокий человек, Эриел, опасный человек. Вы не можете чувствовать себя в безопасности, живя в одном доме с ним.
По телу ее пробежали мурашки. Она тотчас же вспомнила, с каким холодным и бессердечным видом он потребовал от нее, чтобы она разделась, и пыталась не думать о том, что могло ожидать ее в его постели.
– В университете он держался большей частью особняком, – продолжал Филипп. – Его отец выполнял свои обязательства по отношению к нему и его матери и содержал их обоих, но сомневаюсь, что он видел его больше нескольких раз за все эти годы. Его мать была дочерью одного из
По мнению Эриел, все это означало, что жизнь Джастина была ужасной, почти такой же мучительной, как и ее собственная.
– Возможно, в этом и кроется причина того, что он производит впечатление такого жестокого и бездушного человека.
– Не пытайтесь найти для него оправдание, Эриел. Он этого не заслуживает.
– Лорд Гревилл был исключительно щедр. Я у него в огромном долгу.
Его губы сжались.
– И он намерен получить с вас этот долг. Джастин Росс ничего не делает без задней мысли и выгоды для себя.
Эриел подумала о заключенной ею сделке и подавила дрожь.
– Когда мы учились в университете, – сказал Филипп, – там была женщина, девушка, прислуживавшая в деревенской таверне, по имени Молли Маккарти. Однажды вечером я случайно наткнулся на них, когда они были вместе. Джастин за что-то разгневался на Молли. Он зверски избил ее. Не знаю, что бы случилось, если бы я не вмешался и не прекратил избиение.
Эриел сильно прикусила губу, стараясь отогнать от себя эту жестокую картину. Воспоминание об ужасной сцене в спальне графа все еще преследовало ее. Если бы она не подчинилась его требованиям, неужели он тоже избил бы ее? Она попыталась представить его огромные смуглые кулаки обрушивающимися на ее беззащитную плоть, но не сумела.
– Мне пора идти, – сказала она, ощутив внезапную усталость; ноги не держали ее. – Меня будут искать, если я задержусь надолго.
– Когда я снова увижу вас?
– Вы уверены, что хотите этого?
Он приподнял ее лицо и провел пальцем по ее щеке.
– Как вы можете сомневаться в этом?
– Я знаю, где вы живете. Вы провозили меня мимо вашего городского дома в тот день, когда мы катались в вашей коляске. Я пришлю вам весточку, как только смогу улизнуть из дома.
Он некоторое время смотрел на нее, потом поднес ее руку к губам.
– Вы знаете о моих чувствах. Не заставляйте меня ждать слишком долго.
Эриел не ответила. Она понятия не имела о том, что ждало ее в будущем. Она даже не была уверена в том, что у нее есть будущее. Может быть, ей следовало бы рассказать Филиппу о своем бедственном положении и попросить его о помощи. Она дала себе слово, что в следующий раз так и сделает. Если она и в самом деле была ему так дорога, он поможет ей найти способ расплатиться с графом.
Джастин мерил шагами свой кабинет, чутко прислушиваясь к тому, что происходит в холле. Где она, черт возьми? Убежала с любовником? Или все еще лежит в его постели, обнимая его за шею? Лежит обнаженная, извиваясь в его объятиях? Невинность и чистота! Ха! Ему следовало быть умнее. Он не мог поверить, что был таким дураком.
Услышав шум, он прекратил ходить и прислушался. Из холла донесся звук легких шагов. Он понял, что вернулась Эриел, и направился к двери.
В платье из бледно-голубого муслина, с лицом, разрумянившимся на воздухе, она, приподняв юбку, уже поднималась по широкой каменной лестнице.