Бессердечный
Шрифт:
— Ага.
Выпрямившись, он поправляет галстук и пиджак.
— Куда ты? — спрашиваю я.
— Домой, — отвечает он, осматривая помещение в поисках ближайшего выхода.
— Потому что я не хочу встречаться с тобой? — Он, наверное, шутит. — Сет, прекрати. Не делай этого.
— Я больше не могу быть рядом с тобой. Не могу, если это ни к чему не приведет, — говорит он. — До свидания, Айла. Надеюсь, ты и твой… бывший бойфренд, по которому ты так сходишь с ума, будете очень счастливы вместе.
В
Я разрываю упаковку и вытаскиваю доказательство своей правоты — книгу «Ледяное сердце», продолжение моей первой книги.
Скоро она выйдет в печать, и тогда мир узнает историю Рида и Арианы. Историю любви, рожденную трагедией. Только у этих двоих все заканчивается хеппи эндом — тем, чего у нас с Реттом никогда не будет.
Это история о нас — примерно до середины. В этой версии Рид прощает Ариану. Он понимает, что она его очень сильно любит, что она не хотела причинять ему боль. Он прощает ее, влюбляется еще сильнее, чем раньше, и они живут долго и счастливо. Конечно, не все так просто, но суть такова.
Я начинала и заканчивала писать эту книгу полдюжины раз. Никогда не планировала, чтобы она была настолько похожа на мою жизнь, но, так или иначе, каждый раз она походила на нее все больше и больше.
Возможно, это был мой способ поставить точку в этой истории, ведь я так сильно в этом нуждалась.
Мне так сильно хотелось узнать, что бы произошло, если бы все было по-другому... поэтому мне пришлось сделать свои собственные выводы, даже если они были чисто вымышленными.
Я хватаю книгу, укладываюсь на кушетку и начинаю грызть книжный переплет. Открыв первую страницу, я облизываю указательный палец и просматриваю каждую. Я пролистываю страницу с авторским правом, оглавлением и эпиграфом, а затем останавливаюсь на посвящении.
Для Ретта. Навеки. — А.
Полагаю, глупо посвящать книгу тому, кто никогда не увидит ее, но было бы неправильно посвящать ее кому-то еще.
Эта книга существует только благодаря ему.
Я пролистываю на первую главу, в которой описывается тот день, когда мы встретились. Конечно, я изменила некоторые детали и немного скорректировала диалог, но главные герои — это мы, и эта сцена — воплощение одного из самых переломных моментов в моей жизни.
Словно я возвращаюсь домой.
И от этого ощущаю боль в груди.
В моих глазах стоят слезы, слова расплываются, но я продолжаю читать.
И я знаю, когда дойду до «и жили они долго и счастливо», когда Рид и Ариана скажут «согласны», мое сердце снова разлетится на мелкие кусочки.
Глава 39
Ретт
— Эта девушка
— Вижу. — Я выпиваю свое пиво и бросаю на нее взгляд, но только потому, что она похожа на Айлу. Не хочу трахать эту девушку. Не хочу вообще больше никого трахать. Кроме Айлы.
Две недели назад я высказал ей все — дважды — решив, что так я, наконец, смогу забыть о ней, но мой блестящий план провалился.
Я хочу ее так же сильно, как и прежде, если не больше. Мысли о ней посещают меня все время, и, будто этого недостаточно, я почти каждую ночь мечтаю о ней.
Девушка убирает темные волосы с плеча и встает со своего места за барной стойкой, поглядывая в мою сторону.
Она зря тратит время.
— Эй, незнакомец, — говорит она, положив руку мне на плечо. — Что мы сегодня пьем?
Я не отвечаю, потому что ее вопрос — это верх маразма. И ослу понятно, что я пью пиво.
— У тебя есть имя? — спрашивает она.
Еще один глупый вопрос. Конечно, у меня есть имя.
— Ты действительно ужасна в этом, — говорю я ей, делая глоток пива и осматривая бар. На стене висит старое черно-белое фото «Крысиной стаи». (Примеч.: «Крысиная стая» — команда деятелей американского шоу-бизнеса 1950-х и 1960-х годов, которая группировалась вокруг Хамфри Богарта и его супруги Лорен Бэколл). Кажется, я видел эту фотографию сто раз, но даже она интереснее, чем этот разговор.
— Ты не даешь мне шанса, — говорит она, ее улыбка исчезает, а тон меняется. Когда она хмурится, то еще больше похожа на Айлу. — Вообще-то, я стараюсь.
Я ничего не отвечаю ей.
— Ты весь вечер пялишься на меня. Разве это не приглашение подойти и представиться?
— Ты мне кое-кого напоминаешь, — объясняю я.
— Мне часто это говорят, — признается она, закатывая глаза. — Я похожа на актрису из «Анатомии страсти», Камиллу Люддингтон, — улыбается девушка. — Если бы мне давали доллар каждый раз, когда кто-то просил мой автограф... (Примеч.: «Анатомия страсти» — американский телесериал о жизни врачей и интернов).
— Никогда о ней не слышал.
Она упирает руки в боки.
— Я еще с другого конца бара поняла, что с тобой будет трудно поладить, но не думала, что настолько.
— Прости?
— Ты извиняешься или задаешь вопрос?
— Видишь того парня? Того, что в синей футболке и бейсболке, надетой наоборот? — Я указываю на одного из своих товарищей по команде. — Его зовут Ривер. Он будет трахать все, что двигается. Иди к нему.
— Да пошел ты. — Она стреляет в меня убийственным взглядом и возвращается к своим друзьям. Я чувствую, что они бросают взгляды в мою сторону, но мне похер.