Беспредел
Шрифт:
Я заканчиваю свои записки в водовороте все усиливающейся пятисотлетней войны. Не я начал эту войну и не на мне она закончится. Но я честно описал тот ее фрагмент, в котором мне довелось лично принять участие. Я чувствую, что со мной обязательно что-то случится. Иначе бы Климов не заговорил о бумагах на столе президента. Поэтому мне остается сделать только то, что делали многие участники этой войны, загнанные ее логикой в смертельный тупик: упаковать эту рукопись и позаботиться, чтобы она, попав в надежные руки на Западе, была опубликована. Может быть, прочтя в будущем мои записки — записки генерала КГБ — кто-нибудь додумается до способа, как заключить мир в этой несчастной стране.
Василий
СПб, октябрь 199… года.
Примечание американского издателя
Возможно, у читателей возникнет впечатление, что Михаил Еремеев — это я. Со всей категоричностью заявляю, что это не так. Работая на правительство Соединенных Штатов, я всегда действовал легально и под собственной фамилией. Кроме того, я, разумеется, никогда не видел Андропова, а уже тем более — никогда не присутствовал ни на каких совещаниях с его участием.
Если в те годы и существовали какие-то контакты между ЦРУ и КГБ, то они никак не могли осуществляться через московскую резидентуру. Это должно быть ясно каждому, кому понятна логика конфронтации сверхдержав.
Что касается самой книги "Пятисотлетиях война", то мне сдается, что ее никогда не существовало. Скорее всего, ее написал сам Беркесов, который, насколько я успел его узнать, был склонен к литературно-историческим занятиям, хотя и стеснялся этого. Покойный генерал был по-своему человеком честным и глубоко чувствующим. Он не был тупым автоматом-исполнителем, каким его иногда изображали демократические газеты. Он глубоко переживал и анализировал процессы, происходящие в его стране, которые регулярно приводили Россию в тупик и к гибели. Так что он вполне мог написать эту книгу. Специалисты по русской истории, которым эта книга давалась на экспертизу, пришли к выведу, что эта компиляция из довольно редких, но открытых источников, к которым в России имел доступ каждый желающий, а уж сотрудник КГБ тем более.
Тем не менее записки генерала Беркесова "Пятисотлетняя война" имеют несомненную ценность оригинальностью подхода к русской истории в попытке постановки правильного диагноза, который дает возможность определить и оптимальное лекарство. Если русские в течение веков сами не в состоянии заключить мир, возможно, имеет смысл обратиться к миротворческим усилиям мирового сообщества, которое пока набирается опыта на пылающих окраинах бывшего СССР. Общими усилиями, может быть, и удастся помирить этот таинственный народ и варягов, так неосторожно пришедших на Русь. Что касается описания Беркесовым истоков "перестройки", то готов присягнуть, что по меньшей мере половина приведенных фактов является правдой, а вторая половина — вполне может быть правдой.
Д. М. Макинтайр
Часть 5
XIV
Я сидел в дипломатическом салоне аэропорта Пулково, ожидая самолет из Парижа, на котором в Петербург должен был прилететь Билл Трокман. Самолет задерживался, и я, развалившись в кресле, с любопытством посматривал на экран телевизора. Было около десяти часов вечера. По местному каналу передавали блок городских новостей Глеба Вензорова.
На экране возник величественно-прекрасный
Среди них выделялся прибывший из Москвы бывший генерал КГБ Севрюгин, одетый в полную форму чекистского генерала, и истово осеняющий себя крестным знамением. Получалось у него это до смешного фальшиво. Он напоминал полинезийца, над которым в течение нескольких лет трудились христианские миссионеры, обучая христианским ритуалам, смысл которых до него так и не дошел. Но положение обязывало, ибо генерал Севрюгин был главой очень хитрой организации, именуемой "Русский Национальный Собор", чьей главной задачей, ко всеобщему удовольствию, была определена борьба с мировым сионизмом. За такой замечательной ширмой можно было обделывать какие угодно делишки, не платить налоги и предоставлять крышу кому вздумается, поскольку борьба с мировым сионизмом, требующая, естественно, гигантских затрат, должна протекать в обстановке полнейшей секретности и безотчетности.
Я знал Севрюгина по старым временам, когда он возглавлял в КГБ отдел так называемых "новых экономических структур", у которого было одно задание — распихать часть денег КПСС среди нужных людей и пустить их в оборот через систему фиктивных бирж, созданных опять же КГБ. Однако, генерал показал себя на этом поприще полной бездарностью. Менталитет у него был рядового "совка". Он бросился приватизировать какие-то квартиры и дачи, а между его рук уплыли миллиарды долларов, на которые можно было купить целый город. Его отстранили от денежных дел и хотели уж было выгнать с конфискацией дачи (высшая мера наказания за некомпетентность), но тут для него подвернулось новое поприще.
Еще в допутчевые времена стал формироваться "Русский народный фронт" на основе чистой, светлой и динамичной идеи. Именно на этой идее произошло знаменитое Русское чудо начала XX века, когда за десять коротких лет Россия обрела такую динамику национального развития, что пришлось срочно начинать Первую мировую войну, чтобы ее хотя бы притормозить. Ничто и никогда в мировой истории не подвергалось такому шельмованию и дискредитация, как эти 10 лет российской истории. Поэтому больше всего на свете власти, начиная с 1917-го года, боялись именно возрождения этой идеи и, надо отдать им должное, научились мастерски ею манипулировать. Достаточно вспомнить, как начиналось общество "Память" и во что его очень быстро превратили. Я читал отчет одного немецкого разведчика по этому поводу и от души хохотал. Если бы отчет не был секретным, он наверняка мог бы стать бестселлером. Впрочем, может быть когда-нибудь и станет.
Так вот, генерала Севрюгина бросили на русскую национальную идею, и он тут же повел ее на борьбу с мировым сионизмом. Причем расстарался так, что от самого слова "русская идея" многие стали вздрагивать. Это, собственно, от него и требовалось. Но и тут вышел скандал. Генерала обвинили, что он тратил "соборные" доллары не на борьбу с мировым сионизмом, а на самого себя. Из руководства "Собором" его то ли выгнали, то ли отозвали, и теперь, глядя как он истово приобщается к религии, я подумал: не собираются ли его назначить где-нибудь митрополитом, а то и еще пуще — объявить архангелом при Марии Дэви Христос. Какие мысли могут возникнуть в недрах монстра, не в силах предугадать никакая разведка. Мысли монстра выдают щупальца.