Чтение онлайн

Когда Крамер вернулся в ФРГ и Беккенбауэр спросил его, что он видел в Париже, Деттмар ответил: «Боюсь, Франц, что, если мы не сумеем прибавить в ближайшие полтора года в игре, я видел новых чемпионов Европы». Но и это – эмоции. Мы провели к тому времени всего лишь два матча, и абсолютно неизвестно было, как будет выглядеть команда в 1987 году, удастся ли подтвердить определенный уровень игры, убедить и себя, и других, что он есть…

Доводилось после этого матча слышать, что «очень уж плохи были французы». Нам так не показалось – ни тем, кто находился на скамейке, ни тем особенно, кто играл. Не показалось так и французским обозревателям, оценившим своих игроков по десятибалльной системе

достаточно высоко и в довольно узком диапазоне – от 7,5 до 8,5.

Примерно год спустя мы играли ответный матч с французами в Лужниках. Они начали строить новую команду в расчете на чемпионат мира 1990 года. Ушли корифеи, достигшие критического возраста для выступлений за сборную, и Мишелю не было смысла уговаривать их остаться, поскольку к итальянскому чемпионату мира они постарели бы еще на несколько лет. Пришли новые – молодые и честолюбивые футболисты, которые умеют самостоятельно думать и не достигли еще своей игровой вершины. По сравнению с парижским матчем наполовину обновился и наш состав, причем трое – Лосев, Тищенко и Добровольский – дебютировали в официальных матчах сборной. Наши замены носили в основном вынужденный характер, и в целом дублеры выдержали острую борьбу, навязанную нам мечтавшей взять реванш сборной Франции.

Последние шаги на пути к «Европе-88» оказались исключительно сложными. Осечка в любом из заключительных матчей могла стоить первого места. Особенно это относится к встрече в Берлине 10 октября 1987 года. Сборная ГДР «почуяла свой шанс», бросила в бой все силы, и матч получился весьма жестким и даже временами жестоким. Только черствые люди могли позволить себе ехидничать по поводу наших поздравлений друг друга после такой игры, завершившейся вничью. У ребят не было сил – выложились до предела, и мы вместе с ними радовались как дети. Поражение, убежден, выводило бы в итоге на первое место футболистов ГДР. Они сумели бы с нужным счетом, для лучшей разницы забитых и пропущенных мячей, обыграть норвежцев на своем поле и выиграть в Париже у французов.

В конце 1987 года на игре сборной и на ее результатах не сказались локальные неудачи киевского «Динамо», хотя уровень игры, если сравнивать с мексиканским чемпионатом и парижской встречей, несколько снизился. Мы победили, но оказались в сложной ситуации. Напрямую столкнулись интересы первой и олимпийской сборных. Это – удивительный факт и возможен он только в нашем футболе, исключительно слабом своей организационной стороной.

В странах высокоразвитого футбола молодежная и олимпийская команды являются своеобразными этапами в подготовке игроков для национальной сборной. Это и подсказывает решения в сезонах, когда совпадают чемпионаты Европы и олимпийские турниры. Разрешение выступать за олимпийцев профессионалам позволяет укреплять ряды участников олимпиады в решающий период опытными футболистами, имеющими солидную международную практику. Помимо всего прочего это способствует достижению главной цели олимпийской сборной – раскрывать способности перспективных игроков в экстремальных условиях престижных международных турниров. Рядом с бывалыми турнирными бойцами молодые футболисты быстрее и надежнее закрепляют навыки игры на высшем уровне.

В условиях же нашего футбола, когда совпадают интересы национальной и олимпийской команд, почему-то сразу возникает ряд проблем. Одна из них – кадровая. Руководители олимпийской сборной настаивали на решении, согласно которому футболисты, внесенные в их список, никоим образом не должны привлекаться в первую сборную вплоть до окончания олимпийского турнира и значит не могут участвовать в финальной стадии первенства Европы. Потом был принят «компромиссный вариант», согласно которому запрещено использовать необходимых нам олимпийцев

для подготовки и для участия в товарищеских матчах вплоть до мая 1988 года – до окончания отборочного олимпийского турнира, хотя уже в 1987 году даже далеким от футбола людям было ясно, что олимпийцы в своей отборочной группе победят, опередив команды Болгарии, Швейцарии, Турции и Норвегии.

Признаюсь, я не был готов к такому повороту событий. Это означало, что внесенных в список олимпийской сборной Михайличенко, Тищенко, Добровольского, Яковенко и нескольких других игроков, на которых мы вправе были рассчитывать (и рассчитывали), готовясь к чемпионату Европы, мы не увидим до середины мая 1988 года. Важны не имена – важна сегодняшняя форма отдельных игроков. Нельзя создавать команду только на основании теоретических соображений, надо постоянно проверять эти соображения в контрольных матчах.

Нет нужды сопоставлять весомость в мировом футболе чемпионата Европы и олимпийского турнира. Различие в значимости их очевидно для всех, но только не для наших спортивных руководителей, которые из четырехлетия в четырехлетие повторяют, что нет в футболе ничего важнее олимпийского турнира. Переубедить их невозможно. Ссылки на то, что в чемпионатах мира и Европы выступают сильнейшие сборные в сильнейших своих составах, что представлены в них лучшие футбольные силы, что даже с хоккейными чемпионатами, в которых не принимают участие ведущие канадские, шведские и финские игроки, их нельзя сравнивать, не принимаются во внимание.

Тренеры олимпийцев, планируя свою подготовку, потеряли и никак не могли найти второй пик формы. Следуя их методическим представлениям, футболисты наши в сезоне не в состоянии дважды подниматься на пик спортивной формы даже при таком условии, что финальный турнир чемпионата Европы и олимпийский футбольный турнир значительно – на три месяца – разбросаны– по времени. Должен заметить по этому поводу, что давно уже многие наши тренеры, исходя из реальных требований соревновательного периода, программируют в сезоне как минимум два пика формы. Другое дело, что не все еще надежно овладели этой методикой и не в состоянии решать простую в общем-то задачу. Печально, но к подобным «нестыковкам» приводит полное отсутствие единых принципов в комплектовании и подготовке сборных команд. Нет единства целей.

И настала пора подробно поговорить об организационной стороне нашего футбола, находящейся, полагаю, во многих своих проявлениях на доисторическом уровне.

…Обычное утро. Необычно только то, что просыпаюсь я дома. Гораздо чаще это происходит либо на нашей базе в Конча-Заспе, либо в гостиничном номере какого-нибудь чужого города, бесчисленное множество которых я объездил за тридцать почти лет. Легкий завтрак, машина уже под окном, надо мчаться на стадион «Динамо», через два часа отъезд на базу, а за эти два часа надо решить множество вопросов, которыми конечно же не должен заниматься старший тренер. Знать их он должен. Но – не заниматься.

Тем не менее пока это так. Пока тренер, у которого голова должна быть занята только мыслями о футболе, тренировочном процессе, состоянии игроков, матчах, вынужден слыть знатоком в экономике, в хозяйственной деятельности, в юриспруденции. Спору пет, знакомство со всеми этими областями знаний не понаслышке развивает человека, повышает уровень его образования, но зачем же в наш век узкой специализации непрофессионально заниматься специальными вопросами? (Как не позавидовать Стефану Ковачу, сетовавшему на то, что в «Стяуа» он слишком распылялся: ему приходилось половину рабочего времени заниматься административными функциями. А в «Аяксе» он лишь 10 процентов своего времени посвящал административной работе – выездам за город, путешествиям и т. д.).