Бесчестье
Шрифт:
— Мой вклад, — говорит он, протягивая Исааксу бутылку вина.
Исаакс благодарит, но, похоже, не знает, что ему делать с бутылкой.
— Налить вам немного? Я пойду открою.
Он покидает комнату, из кухни слышится шепот. Исаакс возвращается.
— Штопор куда-то запропастился. Ничего, Дези займет у соседей.
Ясное дело, они трезвенники. Мог бы и догадаться. Маленький мещанский дом со строгими правилами; расчетливость, бережливость. Машина вымыта, лужайка подстрижена, сбережения хранятся в банке. Все посвящено тому, чтобы обеспечить надежное будущее
Он вспоминает Мелани в первый вечер их близкого знакомства — сидящую рядом с ним на софе, прихлебывающую кофе, в который добавлена маленькая стопочка виски, добавлена в виде — слово приходит к нему против воли — смазки. Ее аккуратное маленькое тело; ее волнующий чувства наряд; блестящие от возбуждения глаза. Девочка, вышедшая из леса, по которому рыщет серый волк.
Входит с бутылкой и штопором красавица Дезире. Направляясь к нему через комнату, она на миг запинается, сознавая, что необходимо как-то поздороваться с гостем.
— Па? — с едва приметным смущением шепчет она, протягивая отцу бутылку.
Так, Дезире уже знает, кто он. Родители разговаривали о нем, возможно, ссорились: нежеланный гость, человек, имя которому «мрак».
Отец задерживает ее ладонь в своей.
— Дезире, — говорит он, — это мистер Лури.
— Привет, Дезире.
Тряхнув головой, она отбрасывает назад упавшие на лицо волосы. Встречается с ним взглядом, все еще смущенная, но уже обретшая силу под защитой отца.
— Привет, — произносит она, а он думает: «Боже мой, боже мой!»
Что до Дезире, ей не удается утаить от него свои мысли: «Так вот человек, с которым лежала голой моя сестра! Человек, с которым она делала это! Этот старик!»
В доме имеется еще одна маленькая гостиная, соединенная с кухней окошком в стене. Стол накрыт на четверых — лучшие приборы, свечи.
— Садитесь, садитесь! — говорит Исаакс. Жены по-прежнему не видно. — Извините, я на минутку, — Исаакс скрывается в кухне.
Он остается наедине с сидящей против него Дезире. Девушка склоняет голову, смелость покидает ее.
Наконец они возвращаются, родители. Он встает.
— Вы еще не знакомы с моей женой. Дорин, наш гость, мистер Лури.
— Я благодарен вам за приглашение, миссис Исаакс.
Миссис Исаакс — невысокая женщина, немного раздавшаяся к середине жизни, с кривоватыми ногами, отчего она слегка переваливается на ходу. Но он видит, от кого унаследовали свою внешность сестры. В прежние дни она, надо полагать, была настоящей красавицей.
Лицо ее остается неподвижным, она не встречается с ним взглядом, но все же кивает, почти неприметно. Послушная, хорошая жена и помощница. «И оба плотью единой». Дочери тоже пойдут в нее?
— Дезире, принеси, пожалуйста, карри, — просит она.
Благодарное дитя выкарабкивается из кресла.
— Мистер Исаакс, я стал причиной размолвки в вашей семье, — говорит он. — Вы очень добры, что пригласили меня, я вам благодарен, но мне лучше уйти.
Исаакс отвечает улыбкой, в которой,
— Сидите, сидите! Все у нас будет отлично! Мы справимся! — Исаакс наклоняется к нему. — Вам следует быть сильным!
Возвращаются с подносами Дезире и ее мать: цыплята в пузырящемся томатном соусе, распространяющем аромат имбиря и тмина, рис, салаты и пикули. Именно та еда, по которой он, живя с Люси, соскучился пуще всего.
Перед ним ставят бутылку с вином и одинокий фужер.
— Я тут единственный, кто пьет? — спрашивает он.
— Прошу вас, — говорит Исаакс. — Не стесняйтесь!
Он наполняет фужер. Сладких вин он не любит и «Поздний урожай» купил, полагая, что это вино придется им по вкусу. Что ж, тем хуже для него.
Остается вытерпеть молитву. Семья Исааксов берется за руки, ему не остается ничего другого, как тоже протянуть руки — левую отцу девушки, правую матери.
— Да содеет нас Господь воистину благодарными за то, что мы станем сейчас вкушать, — говорит Исаакс.
— Аминь, — отзываются жена с дочерью; и он, Дэвид Лури, тоже бормочет: «Аминь» — и выпускает две ладони, отцовскую, прохладную как шелк, и материнскую, маленькую, мясистую, согретую ее трудами.
Миссис Исаакс раскладывает еду.
— Осторожнее, горячо, — говорит она, подавая ему тарелку. Это единственные обращенные ею к нему слова.
За едой он старается вести себя как хороший гость, рассказывает, не позволяя повиснуть молчанию, смешные истории. Он говорит о Люси, о ее псарне, пчелах, садоводческих планах, о своих субботних сидениях на рынке. Рассказ о нападении он смягчает, упоминая только, что у него угнали машину. Рассказывает он и о Лиге защиты животных, но не о своих тайных вечерних свиданиях с Бев Шоу.
История его, состеганная таким манером из отдельных кусков, лишена теней. Сельская жизнь во всей ее идиотической простоте. Как бы он хотел, чтобы это могло стать правдой! Он устал от теней, от сложностей, от сложных людей. Он любит дочь, но временами желает, чтобы она была более простым существом, простым и понятным. Человек, который ее изнасиловал, главарь банды, как раз таким-то и был. Подобным клинку, рассекающему ветер.
Он вдруг видит себя распяленным на операционном столе. Блещет скальпель, его распарывают от горла до чресел. Бородатый хирург, склонившись над ним, хмурится. «Это еще что? — рычит хирург. И тычет скальпелем в желчный пузырь. — Что это?» Он отсекает пузырь, отбрасывает его в сторону. И тычет в сердце. «А это?»
— Ваша дочь... она что же, в одиночку управляется с фермой? — спрашивает Исаакс.
— Там есть человек, который ей иногда помогает. Петрас. Африканец.
И он рассказывает о Петрасе, основательном, надежном Петрасе с двумя его женами и скромными амбициями.
Он, оказывается, не так голоден, как полагал. Разговор никнет, однако им удается дотянуть до конца обеда. Дезире извиняется и уходит, у нее еще не сделаны уроки. Миссис Исаакс убирает со стола.
— Мне пора, — говорит он. — Я завтра должен выехать пораньше.