Чтение онлайн

По сравнению с обычными армиями ударным выделялось больше танков, орудий и минометов. В их состав включались танковые, механизированные, кавалерийские корпуса. Ударные армии при необходимости действовали на самостоятельных операционных направлениях.

Командуя обычной армией, а именно 27-й, Берзарин сплотил ее, сцементировал, обучил. Штаб, заместители командарма созрели для управления ударной армией. Генерал-майор Берзарин обязан был передать армию другому военачальнику, а сам принять другое объединение — 34-ю армию. Приказ есть приказ.

Разгром

немецко-фашистских войск под Москвой в декабре 1941-го — апреле 1942 года

В личном деле, хранящемся в архиве, в досье Николая Эрастовича Берзарина имеется запись: «Приказом НКО № 6048 от 25 декабря 1941 года утвержден в должности командующего войсками 34-й армии Северо-Западного фронта». На этом посту он находился до середины октября 1942 года. Десять месяцев. Это во фронтовой обстановке — очень долго. Неимоверно долго. Потому что находилась армия в зоне активных действий по уничтожению очень крупной группировки войск противника.

Армия вместе с другими войсками Северо-Западного фронта не раз атаковала немецкую группировку войск севернее озера Велье. Перед приходом в армию на должность командующего Берзарина гитлеровский корпус растрепал 34-ю. Берзарин собрал свою армию по уцелевшим остаткам подразделений. 34-я — жертва. Ее дивизии в конце декабря имели лишь две трети личного состава к штатной численности. Тем не менее 34-я армия перешла в наступление в условиях суровой зимы, по лесисто-болотистой местности, при глубоком снежном покрове и 25 февраля 1942 года завершила окружение шести дивизий 16-й полевой армии вермахта. Полная ликвидация их затянулась из-за недостатка сил. Самолетов немцы бросили против 34-й столько, сколько порой обрушивается на целый фронт.

21 марта немцы стали вырываться из Демянского котла. На выручку окруженных фашистов со стороны Старой Руссы были двинуты крупные силы.

В те дни в штаб Берзарина разведчики доставили любопытный документ, подписанный немецким генералом Зейдлицем. Приведу его дословно:

«…Ударная группа Зейдлица.

Солдатам ударной группы Зейдлица!

Велика и неповторима в истории нашей родины задача, поставленная перед нами 21 марта. Наши товарищи из 2-го армейского корпуса, с которыми 10-й армейский корпус с 21 июня плечом к плечу боролся и побеждал, оказались в середине февраля совершенно отрезанными в результате временного превосходства сил русских, обусловленного русской зимой.

Освобождение наших товарищей из 2-го армейского корпуса фюрер определил так: “Товарищеский долг чести”.

Поэтому необходимо приложить все наши силы для осуществления этой великой цели. При этом я полагаюсь на вашу готовность к жертвам.

Да благословит Бог вас и вашу борьбу, и да дарует Он нашим знаменам победу.

Да здравствует наша родина и наш фюрер!

В России, 20 марта 1942 года, генерал-лейтенант и руководитель группы. Зейдлиц.

Этот приказ подлежит распространению до рот и батарей включительно».

Что творилось на участках, где прорывались мотомеханизированные группы врага, знают только небо и наши «неподвижные братья» —

деревья. В ходе схваток деревья валились под всесокрушающим огнем, потери в живой силе с обеих сторон были чудовищными.

Но имелось место, где люди в тот момент слабо ориентировались в обстановке, — Генштаб. Там сочинили аналитическую записку и довели ее до сведения войск всех фронтов. В документе говорилось:

«С поставленной задачей советские войска не справились. Не увенчались успехом и последующие попытки Северо-Западного фронта ликвидировать Демянский плацдарм противника. Это объяснялось тем, что наступление организовывалось плохо. Командование фронта действовало нерешительно, управление войсками было слабым. Удары наносились не одновременно и на узких участках фронта, весь же остальной фронт оставался пассивным. Неоднократно повторявшиеся удары следовали из одного и того же района».

Берзарин читал эти строки, и ему казалось, что написаны они под диктовку Мехлиса, надругавшегося над 34-й армией. В беседе с главным редактором «Красной звезды» Д. И. Ортенбергом командарм Берзарин высказал иную точку зрения:

«Да, битва у Демянского плацдарма была кровопролитной, но пролитая кровь — не ошибка, сделано великое дело. Мы сорвали план немцев взять Ленинград. Гитлер перебросил сюда из Западной Европы шесть дивизий на помощь группе Зейдлица.

У нас элементарно не хватало сил. Но мы сковали крупные силы немцев. И немало их перемололи. А то они бы давно вышли на Неву и к устью Волги. Совесть наша чиста!»

Ортенбергу показали немецкую листовку, где их глашатаи считают необходимым выбить в честь героев Демянска специальную медаль. Когда этим можно будет заняться? — «Как только будет разбит Берзарин». В те дни фюрер, мрачный, черный, дрожащий от злобы, прошипел: «Сталин опирается на молодые силы, а у меня под рукой — только дряхлые, гнилые пни. Моя надежда — Роммель, Зейдлиц. Пошлю Зейдлица на Сталинград».

Демянскую операцию наша центральная печать освещала скупо. Редактор армейской газеты, укомплектовав трофейный портфель трофейными письмами немецких солдат, послал гонца в Москву, лично к писателю Илье Эренбургу. Остроумные эмоциональные выступления Ильи Григорьевича служили действенным оружием в битвах с фашизмом.

Эренбург принял посланца, просмотрел материалы. Сердечно поблагодарил берзаринцев, извинился. «Не успеваю я, дорогие друзья, болею, — сказал он. — Стар я. Фронтовые газетчики талантливы. Берете меня в свою команду, и я рад. И вы используйте трофейные материалы в своих публикациях. Увидите, что получится замечательно».

Накал сражений у Демянска не снижался. Управляя войсками своей армии, Берзарин работал на пределе сил на своих командных и наблюдательных пунктах. Без тени колебаний он летал и ездил под огнем противника.

В разгар боев его в октябре 1942 года по каким-то соображениям передали в кадровый резерв командования Северо-Западного фронта. И тут поступило решение Ставки от 14 октября 1942 года № 00423 о назначении его на должность ступенькой ниже по сравнению с той, которую он занимал раньше. На войне и даже в мирное время в вооруженных силах подобное — не редкость. Николай Эрастович стал заместителем командующего войсками 61-й армии.

И оказалось, что в этой роли ему доведется пребывать совсем недолго. До января 1943 года. Приказом по войскам Западного фронта от 4 января 1943 года он был назначен командующим войсками 20-й армии.