Чтение онлайн

...А Наполеон, всё время опасавшийся хрупкого и неопределённого нейтралитета Бернадота, решил задушить его своим великодушием. В конце апреля 1804 года он вызвал к себе опального генерала и имел с ним продолжительную беседу. О содержании этой беседы Бернадот сказал мадам Рекамье следующее: «Я не обещал ему любовь, но обещал лояльную поддержку, и я сдержу своё слово». Наполеон не был неблагодарным, и уже 10 мая 1804 года произвёл Бернадота в маршалы. В списке 12 маршалов Бернадот занимал почётное седьмое место. Когда 23 мая в Сен-Клу наполеоновские генералы получали маршальские жезлы и давали клятву на верность новому императору Франции, Бернадот проявил инициативу и выступил с речью, в которой, в частности, сказал:

Сир, я долго верил, что Франция будет процветать под республиканским правлением.

Это убеждение вело меня до тех пор, пока мой опыт не показал, что оно ошибочно. Прошу Ваше Величество оставаться в полной уверенности в моём желании выполнить любой ваш приказ, который вы мне поручите.

Наполеон растрогался и тепло пожал ему руку.

Бернадот, отступивши назад, присоединился к группе генералов, среди которых находился и генерал Сарразэн. Генерал слегка напрягся, ожидая услышать от своего шефа какую-нибудь очередную колкость. Его удивлению не было предела, когда маршал Бернадот прошептал:

Клянусь тебе, что отныне у Бонапарта не будет вернее друга, чем Бернадот!

Потом последовало награждение Большим крестом Почётного легиона, назначение командиром его 8-й когорты и предоставление в безвозмездное пользование официальной резиденции — выкупленного у опального Моро дворца Гросбуа стоимостью 800 тысяч франков. (Какая ирония судьбы!) Когда при осмотре дворца выяснилось, что всю мебель из него уже вывезла супруга первого консула Жозефина, Наполеон так же великодушно дал указание Фуше взять из казны необходимую сумму на приобретение для жилья Бернадота новой обстановки. «Умное поведение» оказалось весьма выгодным и прибыльным.

...Между тем, пока мы шли по пятам за нашим героем, мы забыли сообщить, что французская армия победоносно завершила войну с Австрией, которую спровоцировал дипломат Бернадот.

9 февраля 1801 года Вена и Париж подписали Люневильское мирное соглашение. В Петербурге был убит император Павел I, Россия вышла из войны, новый император Александр I сосредоточился пока на реформах внутри страны, и вторая антифран- цузская коалиция приказала долго жить. Война Франции и её союзников — Батавской республики и Испании — с Великобританией, как мы уже упоминали, тоже завершилась подписанием 27 марта 1802 года Амьенского мира77.

Европа перевела дыхание — неужели пушки замолкли насовсем? Но не тут-то было: уже в марте следующего года Наполеон нарушил мир, и 17 мая война между Францией и Англией вспыхнула с новой силой. Арест и казнь принца Энгиенского78 дали новый толчок к созданию третьей антинаполеоновской коалиции.

Пожизненный консул республики уверенной поступью шёл к императорской короне — короне, под блеском которой должна была объединиться вся Европа. Разумеется, на условиях, которые продиктует ей сам император. С карты бывшей Священной римской империи стали исчезать все мелкие княжества и курфюршества — все они были преобразованы и сгруппированы «гением первого консула республики» в новые с громкими, но недолговечными названиями государственные образования на правах марионеток Версаля. Во главе их Наполеон поставит своих братьев, других родственников, генералов и прочих «заслуженных» людей.

Первый удар в новой войне Наполеон решил нанести по Ганноверскому курфюршеству, курфюрсту Георгу III, «по совместительству» королю Англии. Защищавший курфюршество 9-тысячный корпус герцога Кэмбриджского никакого сопротивления 25-тысячной армии генерала А.-Э. Мортье (1768—1835) оказать не смог. Герцог быстро убрался на свой остров, перепоручив командование корпусом ганноверскому графу Валльмоден- Гимборну. Граф заключил с Мортье т.н. Артленбургскую конвенцию, согласно которой ганноверская армия была распущена, всё её вооружение вместе с собственностью Георга III было конфисковано и попало в руки победителей. Французы образовали собственное Ганноверское вассальное княжество, возглавляемое т.н. Исполнительной комиссией (ИК), в то время как ганноверское правительство вместе с армией ушло в эмиграцию в Лауэнбург, за Эльбу и наблюдало оттуда, как французы грабят страну.

За Ганновером последуют другие.

ПРОКОНСУЛ НАПОЛЕОНА. СТАРЫЕ И НОВЫЕ ПРОТИВНИКИ

Гражданское мужество и мужество военное проистекают из одного начала.

Бальзак

После

почти годовой бездеятельности в Лагранже маршал Бернадот в мае 1804 года был назначен губернатором Ганновера и командующим расквартированной там армии, или, как тогда стало модно говорить в Париже, он стал проконсулом. Функциональные обязанности Бернадота были весьма неопределённы: маршал исполнял обязанности военного, административного, дипломатического, финансового и экономического начальника и фактически был полноправным главой курфюршества. На официальном бланке его штаб-квартиры значилась лаконичная, но многозначительная надпись: «Агшёе d’Hanovre». Начальником штаба его 25-тысячной армии был назначен Леопольд Бертье, младший брат самого искреннего недруга Бернадота. Как пишет немецкий историк Эрнст Шуберт, Наполеон этим назначением убивал сразу четырёх зайцев: он удалял строптивого родственника подальше от столицы, продолжал его конролировать и одновременно делал эту ссылку весьма привлекательной из-за её откровенно люкра- тивного характера. Попутно Наполеон, имея в виду нападение на Англию79, поручил Бернадоту исследовать побережье Северного моря. Для всех, кроме Наполеона, было очевидно, что без мощного флота о высадке в Англии и думать было нечего. Именно к такому выводу пришёл и Бернадот. Поскольку к этому времени со счетов наполеоновских генералов была списана и идея «перепрыгнуть» через Ла-Манш с помощью воздушных шаров, то планы вторжения в Англию повисли в воздухе.

Бернадот, оставив жену, выехал из Парижа в Булонь один, где со своим штабом располагался генерал Мишель Ней, затем посетил генерала Луи Николя Даву80, который представил Бернадота подчинённым ему дивизиям, и отправился к месту назначения. Бернадот менял на посту своего коллегу маршала Эдуарда Адольфа Казимира Жозефа Мортье, который уже выехал из Ганновера и оставил после себя временного заместителя, генерала Жана Дезолля (Dessolle), бывшего начштаба опального Моро.

Литератор и политический деятель Франции Рене Франсуа де Шатобриан (1769—1848) оставил яркую характеристику Бернадота ганноверского периода. Отмечая его рыцарский облик, благородную осанку и манеры, воодушевлённость в дискуссиях, Шатобриан продолжает: «Герой на полях сражений и дерзостный в своих идеях у он очень осторожен в действиях, когда речь идёт не о военном деле. В своих начинаниях он даже нерешителен. Вначале он всегда соблазнитель, но потом создаёт препятствия для выполнения любого плана. Привычку говорить ярко он сохраняет как пережиток своего революционного воспитания. Иногда его красноречие может блистать целыми часами, он знает об этом, и ему нравится такого рода успех».

Один из ганноверцев оставил такой отзыв о французском губернаторе: «Маршал Бернадот — молодой человек лет 37... Его волосы чёрные и вьющиеся, а его лицо, хотя и тёмное, но выразительное и энергичное... Он пользуется большим авторитетом у местного правительства. К тому же он дружелюбен, вежлив, всегда готов прийти на помощь. Наше отечество, такое бедное и слабо населённое, обязано ему многими льготами и послаблениями».

В первый приказ по армии Бернадот включил такие слова: «Его величество император вручил мне командование армии в Ганновере и в особенности заботу о вас. Этот долг я исполню с удовольствием... Аюбите простершуюся над вами длань защитника, спасшего отечество. Повторяйте вместе со всеми генералами и всеми хорошими французами клич: “Да здравствует император!” Маршал Бернадот стал теперь преданным подданным императора и хорошим французом.

Как всякий оккупационный режим, французская Исполнительная комиссия усердно и бессовестно выкачивала средства из местного населения и из казны курфюршества. Армия Мортье, вступившая в Ганновер в прохудившихся сапогах и изодранных мундирах, быстро переоделась в блестящие мундиры ганноверцев. Французский дивизионный генерал получал на себя и свою свиту, часто доходившую до 12 человек, по 50, а генерал Дезолль — даже по 75 риксталеров в день. Не церемонились с ганноверцами офицеры и солдаты, требуя от хозяев своих квартир и домов бесплатного питания и даже спиртного. Такого бремени бедный Ганновер вынести, естественно, не мог.