Шрифт:
Квартирный вопрос
Над огромным мегаполисом нависло типично лондонское ненастье. Из подсвеченной городскими огнями серой каши небес спускались белёсые щупальца осенней мороси, которые, словно уколовшись о башни ещё не достроенных многоэтажек, медленно втягивались, уступая место неспешному хороводу крупных хлопьев липкого снега. У глухой кирпичной стены полуразрушенного дома лежало тело, облачённое в чёрный морской бушлат. Шапка-ушанка, кирзовый сапог и пара пустых бутылок хаотично валялись вокруг фигуры, в ногах которой, подняв воротники
— Гера, что тут раздумывать, — простуженным голосом промолвил более высокий разведчик, сутулясь и пряча индюшачью шею в холодный шёлк однотонного кашне, — кончать его надо, пока никто не видит! Нож есть?
— Не взял… Да и мутит меня от него, — стуча зубами, ответил напарник.
— Тогда подай мне!
Герман, хлюпнув носом, покорно передал тёмно-зелёную бутыль «Портвейна» с перекошенной этикеткой. Сутулый тотчас впился зубами в полиэтиленовую крышку, перекрывающую её стеклянное устье. Раздался мерзкий скрипящий звук и затем легкий хлопок. Выплюнув искорёженный пластик, высокий разведчик закинул голову и, работая кадыком, сделал несколько затяжных глотков, после чего замер, переводя дух и разглядывая искрящийся нимб над головой товарища. Наконец, отдышавшись, он шумно выдохнул и молча вернул напарнику остатки вина.
— Не могу я эту дрянь пить!.. — превозмогая озноб и стуча зубами, вновь отказался приятель. Тем не менее он бережно, точно младенца, принял бутыль и прижал к себе посиневшими руками.
— Вот это ракурс! — расплылся в улыбке Вениамин, любуясь другом. — Вылитая Богородица с младенцем! — Сутулый радостно заржал, обнажив штакетник крупных зубов. — Всё, Николаич, панихида окончена, — пошли на заготовку!
— Как же так, Веник?! Я ему и задаток принёс, и «Портвейна»…, а он, — на тебе, — лежит свинья-свиньёй и…
— Не переживай, — перебил его друг, — снимешь другую квартиру. В Москве алкашей с избытком жилплощади на всю советскую разведку хватит!
Герман в последней надежде бросил взгляд на распластанное тело сторожа, обрамленного дощатым забором строительной площадки, которая напоминала погост, подвергшийся массовой эксгумации.
— Тьфу, пропасть! Прости меня Господи, — выругался расстроенный молодой человек и смачно плюнул в сторону «покойника», — тоже мне, пролетарий умственного труда!.. Куда только страна катится?!
— Известное дело — к светлому будущему! — жизнеутверждающе ответил сутулый.
Вдруг тело неожиданно пошевелилось и спустя мгновение нараспев прокомментировало оптимистическое заявление Вениамина.
— Светлое будущее, или в простонародии — Коммунизм — есть совокупность общественных отношений, основанных на отправлении естественных потребностей свободных граждан в условиях полового воздержания и непротивления злу насилием.
Разведчики
— Оригинальная трактовка! — приходя в себя, воскликнул высокий разведчик.
— А то! — гулко отозвалось тело и, не дожидаясь новых ориентиров для проявления своего интеллекта, принялось нараспев декламировать:
«Ди Вельт ист дум, ди Вельт ист блинт, Вирд тауклих абгешмахтер…»
Вениамин, сражённый эрудицией лежащего в грязи человека, принялся икать. Превозмогая спазмы, он с нескрываемым волнением обратился за разъяснениями к другу:
— Гера, это он про что?
— Почём мне знать! — ответил не менее обескураженный товарищ и, слегка наклонившись к человеку в морском бушлате, вежливо поинтересовался.
— Вы это о чём сейчас, Михал Никитич?..
— Не-е-е… Неметсц… Немецкая клас-с-сичская-а по-э-зи-я… — промычал отставной моряк, делая попытку преодолеть гравитацию, — «Мир глуп и слеп…» — уточнил он, опираясь на четыре конечности, — и, как вы сами можете убедиться, «с каждым днём становится пошлее»!
Пришедший в себя Герман, отставив бутылку и нежно воркуя, подхватил за рукав бушлата восстающего над грязью полиглота. «Ну как же вы, Никитич, так неосторожно?.. Нигде не болит?.. А я вам задаток принёс… за квартиру, как договаривались».
— Деньги?.. — глядя в лужу под собой, холодно произнёс матрос, — Деньги — это зло!.. Давай их сюда!
— Как же, Михал Никитич, как же зло? — угодливо суетился разведчик. — Честно заработанные — и душу греют, и карман не отягощают.
Герман, воодушевлённый возрождающейся перспективой снять жилплощадь, освободил рукав сторожа и полез за деньгами. Лишённый опоры арендодатель не замедлил вновь свалиться в грязь, но теперь уже на спину, так что на его чёрном бушлате уже не оставалось ни клочка чистого сукна.
— Су-у-уки! — взвыл отставной матрос, шевеля конечностями, как перевёрнутый на спину краб.
Вениамин, оправившись от культурологического шока, принял величественную позу и, оскалившись в верблюжьей улыбке, презрительно, процедил:
— Гордись, страна! Только твои алкаши, продрав глаза, разминаются Гётем…
— Гейнем! — уточнил поверженный.
— Кем-кем? — подался к лежащему сутулый, — а, впрочем, не важно… — и вдруг, словно желая уязвить сторожа-интеллектуала, спросил, — А не припомнишь ли, дружок, что-нибудь из английской классики?
— Да отстань уже, Веник! Не видишь — человеку плохо! — досадливо морщась, прервал друга Герман и протянул пострадавшему носовой платок.
Уцепившись за спасительный конец, трезвеющий матрос в три приёма принял вертикальное положение и начал с достоинством удовлетворять любопытство Вениамина:
— Извольте, сударь, — напыщенно произнёс он, после чего вдохновенно продекламировал: «Ай бриз э сонг инту зе эйр. Ит фелл ту ёз. Ай нью нот вере…»
— Довольно!.. — нервно прервал его Веник, но взяв себя в руки, раздражённо заметил, — за произношением следить надо!.. — И тут же спохватившись, завистливо поинтересовался, — а это откуда?..
Книги из серии:
Без серии
Дхаммапада. Путь будды. Том 1
Религия и эзотерика:
самосовершенствование
рейтинг книги
