Чтение онлайн

Королевство Суасонское являлось огромным тиглем, в котором сплавлялись представители почти двух десятков племен, для Северина почти неотличимых – варвары все до одного высокие, сильнющие, светлоглазые, рыжие или соломенноволосые, говорят на языке одного корня, пусть и с небольшими различиями. В любом случае гот всегда сможет понять речь франка или вандала.

Ремигий достаточно просветил племянника в недавней истории Лугдунской Галлии – весьма безрадостной истории, надо заметить. Если Суасон времен Сиагрия оставался последним непрочным островом Империи среди безбрежья варваров, то на прочих землях некогда процветавшей провинции

Рима бушевал настоящий шторм – бесконечные вторжения приходящих из-за Рейна варваров выжгли эту благодатную землю и лишь с приходом франков, надумавших остаться здесь всерьез и надолго, Галлия и Бельгика замирились.

Девяносто лет назад Галлию по очереди атаковали вандалы, свевы и аланы – о последних остались наиболее жуткие воспоминания. Именно они выжгли Августу Треверов, Богакум и Лютецию, вырезав все римско-галльское население.

В 440 году насмерть перепуганное правительство Рима попыталось остановить непрекращавшиеся погромы и грабежи, отдав аланам земли на побережье Гесперийского моря, но, пожалуй, тут впервые в политику вмешалась кафолическая церковь в лице святого Германа из Оксерра, [10] предшественника Ремигия.

Герман встретил вождя аланов Эохара на пути к Луаре. Безоружный епископ остановил лошадь Эохара и объявил обалдевшему от такой наглости язычнику, что вперед ему дороги нет. Изумленный вождь подчинился, и поселение аланов было отсрочено на шесть лет – до смерти святого Германа. После того аланы утвердились на галльских землях, уступленных им римским правительством, уничтожив и изгнав при этом часть населения.

А через двенадцать лет аланов наголову разгромили иные варвары – везиготы почти полностью истребили некогда могучее племя и навсегда вычеркнули его из истории Галлии. [11] Готов, в свою очередь, оттеснили на юг сикамбры и бургунды.

Эта земля не видела мира долгие десятилетия, и только когда Хловис Меровинг объявил северную Галлию и Бельгику своей вотчиной, стало поспокойнее – неукротимая энергия короля отныне была направлена на расширение владений сикамбров, чему, между прочим, весьма способствовал епископ Ремигий. Мудрый Князь Церкви понимал, что обращение франков (пусть и не всех) в христианство лишь дело времени, а королевство Суасонское набрало достаточно силы, чтобы противостоять Бургундии и Толозской Готии во главе с риксом Аларихом II.

Но прежде всего опасаться приходилось нашествий из-за Рейна и Арденнских гор – достаточно вспомнить о разгромленных нынешним днем алеманах, и это не говоря о сотнях племен и десятках племенных союзов, готовых нескончаемым потоком хлынуть на зеленые равнины Галлии. Мрачные германские леса, раскинувшиеся за серебристо-седой лентой Рейна, таили нешуточную угрозу. Причем далеко не всегда исходящую от смертных людей…

…Античный

мир навсегда уходил в прошлое, изменялся быстро и непредсказуемо, а главным символом этих изменений являлись наводнившие некогда полусонные и благополучные владения Рима белобрысые верзилы с длинными клинками и расписанными таинственными рунами круглыми щитами.

Варвары. Варвары, которые примут под свою руку земли Империи, основав на ее обломках благородную Францию, могучую Германию, утонченную Италию и величественную Британию.

Великий Рим оставил наследство достойным преемникам, но варварам еще предстояло осознать, какие сокровища оказались в их руках…

– Угар, что ли? – поморщился Северин, посмотрев на огонь. Внезапно начала болеть голова, стало тяжело в затылке, и кровь застучала в висках.

Нет, не угар – очаги в домах сикамбров устроены очень просто: выложенное камнем окружье, дым уходит сквозь широкое отверстие в крыше. Если огонь достаточно силен то дождевые капли и снежинки превращаются в пар еще не проникнув в помещение. Причем дым от поленьев не скапливается под крышей, дом «дышит» благодаря узким прорезям в бревенчатой кладке. Каменные здания сикамбры не любили, все строили из дерева – верили, что в древесине есть «душа» и будто бы в сосне и ели сохраняется жизнь, даже когда спиленные бревна превратились в теплое и удобное жилище.

Снаружи метель и мороз, а возле священного огня – что под солнцем. Домашний очаг хранит от нечисти и злых духов, защищает дом, в оранжевом пламени есть отсвет молний Доннара – старые люди рассказывают, будто именно Доннар своим огнемечущим молотом воспламенил самый первый очаг в мире людей…

Надо выйти прогуляться, вот что. Как по своим надобностям, так и просто чистым воздухом подышать. Судя по всему, на дворе изрядный морозец, придется как следует одеться – выросший в Италии Северин плохо переносил холод и часто простужался.

Одеться – это настоящий подвиг. На солнечном берегу Средиземного моря Северин не носил ничего сложнее туники и сандалий. Если дождь – войлочный плащ. В Галлии все по-другому.

Сначала штаны – о, варварское одеяние, которое вдобавок с непривычки может сильно натереть в нежных местах! Поверх нижних, льняных, натягиваются верхние, из тонкой коричневой кожи. Затянуть ремешком на поясе. Потом обмотать ступни и голени шерстяной тканью, надеть туфлю из воловьей кожи, закрепить ремешками. Верхняя теплая рубаха, безрукавка, широкий пояс, плащ-сагум. Круглая меховая шапка.

Варвар-варваром. Увидела бы матушка, госпожа Корнелия Альбина – лишилась бы чувств. А если вернее, выгнала бы с глаз долой этакое уродище!

Меч оставим, ни к чему он сейчас, вполне хватит ножа. Этим ножом Северин гордился – с рукоятью из кости морского зверя и золотыми накладками, не иначе работы искусных мастеров Равенны или других италийских городов. Одна беда, лезвие попорчено: всегда готовые к разнообразным паскудствам варвары выцарапали на клинке несколько языческих рун.

Ремигий взял себе нож из военной добычи Хловиса года три назад, он так и валялся в доме епископа, пока не обрел нового хозяина. Носить обязательно: во-первых, подарок дяди, во-вторых, каждый сикамбр посчитает человека без оружия рабом – еще один дурацкий варварский предрассудок!