Чтение онлайн

Наконец мое терпение кончилось. Я встал.

— Дейзи, — сказал я, — мне нужно идти.

Она очень удивилась.

— Почему же вы не сказали, что я вас задерживаю? — воскликнула она, тут же поднявшись.

Я начал бормотать извинения…

В общем, я ее выпроводил. Закрыв за ней дверь в заборе, я направился на другую сторону склада к Бенлиану.

Он лежал на диване, ничем не занимаясь.

— Я знаю, что должен был прийти раньше, Бенлиан, — сказал я, — но у меня была гостья.

— Да, — произнес он, глядя

на меня пристальным взглядом, который вогнал меня в краску.

— Она очень милая, — начал я, запинаясь, — но ведь вас не интересуют девушки, и вы не пьете и не курите…

— Нет, — сказал он.

— Я думаю, — продолжил я, — вам нужен небольшой отдых, вы себя измучили. — Он в самом деле выглядел очень больным.

Но он покачал головой.

— Человек наделен ограниченным количеством сил, Паджи, — сказал он, — и если он потратит их на одно, на другое их уже не хватит. Мои силы ушли туда, — он указал взглядом на статую. — Я теперь почти не сплю, — добавил он.

— Тогда вам нужно обратиться к врачу, — сказал я встревожено. (Я был уверен, что он болен.)

— Нет, нет, Паджи. Все мои силы уходят туда; все, кроме небольшого остатка, который не может уйти… Ты слышал разговоры художников о том, что они вкладывают душу в свою работу, Паджи?

— Не надо напоминать мне о моих никчемных миниатюрах, Бенлиан, — попросил я.

— Ты наверняка слышал такие разговоры. Но они шарлатаны, эти профессиональные художники, все до единого, Паджи. Им нечего вкладывать, потому что их души не стоят и гроша… Ты знаешь, Паджи, что Сила и Материя — это одно и тоже? Что в настоящее время установлено, что нельзя определить материю иначе, как точку приложения силы?

— Да, — горячо ответил я, как будто слышал это не в первый раз, а в сотый.

— Таким образом, если можно вложить душу в свое творение, то с тем же успехом можно вложить в него и свое тело…

Я придвинулся очень близко к нему и вновь почувствовал, будто кто-то чужой завладел моим голосом. Мой ум озарила искра понимания.

— Неужели, Бенлиан? — вскричал я шепотом, почти не дыша.

Он кивнул три или четыре раза и что-то прошептал. Я не знаю, почему мы оба перешли на шепот.

— Это правда, Бенлиан? — снова прошептал я.

— Показать тебе?.. Хотя я и пытался изо всех сил не допустить этого…

— Да, покажите! — ответил я сдавленным голосом.

— Тогда не говори ни слова! Я храню их там, наверху…

Он приложил палец к губам, как будто мы с ним были двое заговорщиков; затем он на цыпочках пересек студию и поднялся к себе в спальню на антресоли. Вскоре он также на цыпочках вернулся, держа в руках несколько свернутых листов бумаги. Это были фотографии. Мы вдвоем склонились над маленьким столом. Руки Бенлиана дрожали от волнения.

— Помнишь это? — прошептал он, показывая мне шероховатый снимок.

Это был один из снимков,

сделанных мной с использованием потускневших фотопластинок после первого вечера нашего знакомства.

— Подойди поближе ко мне, если ты напуган, Паджи, — сказал он. — Ты говорил, что фотопластинки старые. Но нет, пластинки были в порядке; это я — не в порядке!

— Конечно, — произнес я. Это казалось таким естественным.

— Вот это, — сказал он, взяв со стола снимок под номером «1», — обычная фотография, где я изображен до того, как это началось. А теперь взгляни на эту и на эту…

Он разложил снимки в ряд передо мной.

Номер «2» был не совсем ясным, как будто его сделал новичок; на номере «3» часть лица была скрыта какой-то мутной пеленой; номер «4» был еще более расплывчатым и нечетким. Наконец, на номере «5» была изображена фигура с руками в перчатках, поднятыми вверх, как будто под дулом пистолета; лицо на этом снимке было полностью размыто.

И все это нисколько не казалось мне ужасным, и я продолжал бормотать: «Конечно, конечно».

Затем Бенлиан потер руки и посмотрел на меня с улыбкой.

— Я неплохо продвигаюсь, не правда ли? — сказал он.

— Великолепно! — еле слышно вымолвил я.

— Лучше, чем тебе кажется, — сказал он весело, — потому что ты еще не совсем подготовлен. Но ты будешь готов, Паджи, ты будешь готов…

— Да, да!.. А долго это займет, Бенлиан?

— Нет, — ответил он, — не долго, если я смогу воздержаться от приема пищи и сна и не буду думать ни о чем, кроме статуи. И если ты не будешь отвлекать меня, приглашая к себе девиц.

— Простите меня! — сокрушенно произнес я.

— Ну, ничего, ничего… тсс! Это моя собственная студия, Паджи. Я купил ее. Я купил ее специально для того, чтобы создать мою статую, моего бога. И я плавно перехожу в нее; а когда я перейду полностью — полностью, Паджи, — ты можешь взять ключ и приходить, когда захочешь.

— О, спасибо вам! — благодарно прошептал я.

Он слегка толкнул меня локтем.

— А что они подумают о ней, Паджи, все эти устроители выставок и члены академий, которые говорят, что их души живут в их работе? Что подумает о ней эта кудахтающая толпа, Паджи?

— Они все глупцы! — усмехнулся я.

— Значит, у меня будет один единственный почитатель, не так ли, Паджи?

— Конечно! — ответил я. — Как это замечательно!.. А сейчас не нужно ли мне уйти?

— Да, сейчас ты должен уйти; но очень скоро я вызову тебя снова… Ты знаешь, Паджи, я пытался обойтись без тебя; я пытался в течение тринадцати дней, и это чуть не убило меня! Но это в прошлом. Больше я не буду пытаться. А теперь ступай, Паджи…

Я понимающе посмотрел на него, а затем вышел и вприпрыжку побежал через склад к себе домой.