Белый
Шрифт:
Ставень захлопнулся, и в утреннем сумраке слышались только благодарное бормотание Тришки, да первые утренние птахи…
***
Княжий терем горел лихо. Весело, с тресками и снопами искр, рассыпающимися на фоне ночного неба сотнями фейерверков.
Горожане помогали дворовым заливать, как могли, а бабы, стоя в сторонке, судили да рядили, как могло такое горе приключиться. Из обитателей терема никто не пострадал, кроме княжьей семьи. Князь, молодая жена, и двое детей погибли в огне: спальни их милостей загорелись самыми первыми. Толстая повариха предположила, что кто-то из светлейшего семейства
– Жалко детишек-то… – Причитала повариха, – вот как есть жалко. Все она, змея подколодная, кабы не княгиня, жил бы наш господин припеваючи и ныне.
– Да скряга твой господин, – сплюнул сквозь зубы сапожник, отошедший от пожарища напиться воды. – За новые сапоги второй год мне кровные отдать не может… Скряга и есть!
Мнение толпы, как водится, разделилось. Кто-то говорил, что князь, ныне уже покойный, был широкой души человек, и мог подобрать на улице бродягу и привести к себе в дом. А кто-то усмехался, что княгиня при этом лично ходила на базар, выбирать самые дешевые овощи к обеду. Скуп был старикашка, что и говорить, да и не пара ей, молоденькой. Кто-то в очередной раз вспомнил, что поженились они тайно, и появилась княгиня в городе впервые уже брюхатой, но тут же снова переключился на обсуждение более интересующей всех причины пожара.
Никто не заметил, как от толпы тенью отделилась чумазая, вся в саже, цыганка. В мешке за плечами у нее что-то возилось, и даже слышалось, казалось, тихое гусиное гоготание. Цыганка шикнула на мешок, приладила его поудобнее за плечи, и зашагала прочь.
***
Ведьма поселилась под селом недавно. Все знали, что она хороша собой, молода и дика, как рысь. При случайной встрече на большаке так зыркнет, что невольный прохожий только глаза отводит, да крестится. Но никто не знал, откуда она взялась, кто такая, надолго ли явилась, и зачем. Ходили слухи, что это бывшая жена князя из соседнего княжества, которая уморила своего мужа и его дочь от первого брака и сбежала от правосудия.
Еще говорили что ведьма – бывшая любовница разбойничьего атамана, главаря той самой шайки, которая хозяйничала в этих краях лет десять назад. Все это были слухи, появилась ведьма словно из ниоткуда, просто пришла и поселилась в заброшенной домушке перед лесом. Привела с собой трех гусей, двух серых и одного рыжего, принесла котомку за плечами и вселилась, словно так и надо было.
Как-то само собой повелось, что обращались к ней только при крайней надобности, которая возникала не так уж и редко, и тропу к домику ведьмы протоптали быстро. Кто лаптями, а кто и обувкой побогаче. Говорили, хаживали к ней от самого князя, а зачем – никто не знал…
Ведьма принимала всех сурово, с пришельцами разговаривала коротко и по делу, и выпроваживала не церемонясь. Так все и шло.
ВЕДЬМА И ОХОТНИК
– Однако, здесь гостей не жалуют… – Человек в охотничьем кафтане невнятно и беззлобно поругиваясь себе под нос, продрался сквозь густые заросли бурелома перед выходом на тропинку, и решительно направился к избе, недовольно отряхивая рукава куртки от мелких веток. Калитка открылась, едва гость дотронулся до ручки, и глазам посетителя
Во дворике, относительно чисто прибранном, был собственный колодец, маленький загончик для птицы, баня по черному. Рыжий гусь носился по двору с истошным гоготаньем, норовя то и дело ущипнуть ведьму за ноги, хозяйка дома ругалась на непонятном языке, впрочем, получалось у нее это как-то ласково и сердито одновременно. На мгновение гостю показалось, что веник выпрыгнул у него прямо из под ног, но тряхнув головой и еще раз посмотрев на спокойно стоявший в уголке веник, он едва сдержался, чтобы не сплюнуть на пол.
– Зачем пожаловали? – Ведьма словно выросла из под земли и теперь стояла, сердито нахмурясь. Гуси радостно подскочили к гостю, чтобы тут же обойти его кругом, любопытно тыкаясь в него клювами. Особенно усердствовал рыжий, то пощипывая за штанину, то норовя залезть клювом в сапог. Гость ошарашено молчал, и ведьма резко развернувшись, направилась в дом. Человеку ничего не оставалось, как идти за ней. В доме на очаге кипело какое-то варево, вся комната по виду, не считая развешанных по стенам пучков травок, выглядела, как обычное крестьянское жилье.
– Я…
– Охотник ты. – Резко перебила ведьма. – Это я и так вижу. Явился зачем?
– Собака у меня заболела. Мне бы ее посмотреть…
– Так и смотри. Я при чем? Я собак не пользую.
– Так помрет же… А мне она как ребенок, 5 лет вместе…
– Сказала же, не лечу собак. Если это все – иди, откуда пришел. – Ведьма наклонилась к очагу и бросила в булькающий котел щепоть какой-то смеси . Посидела, молча, словно забыла про гостя.
– Ты все еще здесь? – бросила, не оборачиваясь . – А у тебя, кстати, скоро посерьезнее собаки проблемы будут. Огонь к тебе идет. Как огонь придет – обо всем остальном думать забудешь, и про собаку свою, и про дочку мельника, что намедни тебе от ворот поворот дала. Осторожнее с огнем, он прожорливый гость. Не накормишь. – Обернулась, и расхохоталась в голос.
Охотник подскочил, как ужаленный, развернулся, и вышел, не прощаясь.
***
– Что это?
– Перепелки. Вчера настрелял. Я намедни вечером во двор вышел, как заставило что-то… В общем, у сарая крыша загорелась… Если б не ты… – Охотник переступил с ноги на ногу. – Спасибо тебе, в общем. Я ведь чуть без хаты не остался.
– Не на чем. – Ведьма резким движением взяла подношение, и, не глядя, бросила на печь. – А ты подумал, небось, что ведьма брешет, силу свою показывает да запугивает? Мы не на ярмарке, балаган устраивать не люблю, на носу себе заруби.
– Да понял ужо… – Охотник опустил глаза.
– А дочка мельника замуж выскочила. Да и молодуха, дочка старосты нашего, что к тебе по ночам от мужа своего постылого бегала и тебе в сердце запала, тоже не твое счастье. Ты с другой девкой будешь. Да так люба будет тебе та девка, что все прошедшее – дурным сном покажется. Только счастье твое недолгим и непростым будет, так уж тебе на роду написано. Непростым, да твоим, и никакого другого тебе станет не надобно.
Охотник машинально сдернул с головы шапочку: в жаркой избе ведьмы его вдруг прошиб холодный пот: как есть ведь все сказала! А ведьма задумчиво бросила взгляд на короткий ершик волос, и вздохнула: