Чтение онлайн

– Откуда мне это знать?
– резонно возразила Таня.

– А вы спросите свое сердце.

Какая-то махина ворочалась внутри, какая-то огромная работа происходила там. Таня силилась осознать это - и не могла. Все было как-то странно сегодня, подернуто голубоватой дымкой безумия. Ей никогда не случалось встречать таких людей, не случалось говорить сердцем, а не словами, не приходилось верить людям без оглядки. И вот - сердце молило поверить. И - поверить было нельзя. Обрывки страшных житейских историй... какие-то жуткие изнасилования... труп в канализации - все это вертелось в голове. Вот так это все и начинается... Вежливый юноша, интеллигентная такая беседочка, мороженое, а там - приглашение в гости, шампанское.

В конце концов Таня разозлилась на себя. Ну и что, так всю жизнь и просидишь благоразумной старой девой... Она хочет этого, хочет верить, вот и все! А если она будет обманута - ну что ей грозит? По-настоящему (Таня осознала это только сейчас) она не боялась никогда ни смерти, ни иных физических неприятностей. Ну, кому нужна ее жизнь, кто не переживет ее смерти? А что касается так называемой девичьей чести, так это в наше время скорее порок, чем достоинство. Сейчас она не за себя боялась, а просто должна была бояться согласно житейскому предрассудку...

Наверное, я дура, решила Таня. Но ведь и терять мне нечего...

– Ну так - поедете?
– спросил Виктор, все это время внимательно присматривавшийся к Тане.

Девушка хмуро кивнула.

– Ну, вот и хорошо.

Они поднялись с мест, задвинули стулья, отнесли грязную посуду в окошко под призывным плакатом и вышли из кафе. Виктор вскинул на плечо танину сумку.

Метро в Зеркальске было построено совсем недавно. Стены сверкали белым мрамором местного происхождения. У самого конца эскалатора Таня с некоторым страхом заранее приготовилась к прыжку (ей в жизни всего раза два приходилось ездить в метро). Виктор незаметно и очень деликатно взял ее за руку и - хоп! они уже стояли на зеркально-мраморном полу станции. Из туннеля, рыча и изрыгая огонь, подобно дракону, вынесся поезд, и Таня с Виктором вошли в вагон.

Народу было совсем немного, и они смогли сесть на скамейку. Поезд, разогнавшись, породил такой грохот, что разговаривать стало решительно невозможно. Это было и неплохо... Таня, как зачарованная, смотрела в стену, летящую за окном. Черно-беловатые сплошные полосы в сопровождении оглушительного грома езды - в этом было нечто гипнотическое. Вскоре у Тани заложило уши.

Проехав пять или шесть перегонов, они поднялись наверх. Эта окраинная станция была выполнена с традиционной для советского метро помпезностью. Беломраморный прохладный холл, сверкающий над эскалаторами мозаикой на рабоче-крестьянскую тему, кристальная чистота наружных стеклянных стен. Тем более разительным оказался контраст, когда наши герои вышли снова под палящее солнце - после кондиционированного рая станции словно нырнули под жаркое душное одеяло. Великолепный современный дворец, увенчанный гордо горящей буквой М, высился посреди гигантского вытоптанного пустыря с пожухлой травой и зарослями лопухов и татарника, заваленного мусором и собачьим пометом. К ближайшей асфальтовой улице, пролегающей метрах в ста от станции, вела потрескавшаяся от жары пыльная тропинка. Вдали за станцией высились какие-то раздерганные холмы, наводившие на мысль о городской свалке. Впереди же в неясном мареве виднелись белые кубы новостроек. Туда и направились Виктор с Таней по пыльной извилистой тропке.

Это был типичный окраинный район. Стандартные, спланированные, как по линеечке, не успевшие еще посереть жилищные коробки гордо высились среди не желавших поддаваться цивилизации пустошей. Кое-где был проложен асфальт, под некоторыми окнами посажены цветочки, и почти во всех дворах стояли уже причудливые железные сооружения для детских забав. Но большую часть пространства вокруг многоэтажек занимал все тот же пустырь, заваленный мусором и обещавший непролазную грязь в мокрое время года.

Ориентироваться среди этих стандартных домов, магазинов, детских садов мог только привычный человек. Таня покорно шла за Виктором, и так они приблизились к одной из девятиэтажек,

белой и длинной, как колбаса. Стены подъезда были густо покрыты надписями и рисунками, содержание которых сводилось к изъявлениям половой любви во всех формах: от детски-невинных (Оля + Саша=...) до весьма смачных, заставивших Таню поспешно опустить глаза. Поверх всего этого разнообразия ярко выделялась свежая крупная надпись: КАКАЯ СУКА ЗДЕСЬ ПИСАЛА? и дальше такими же крупными буквами автор подробно и нецензурно объяснял, что он намерен сделать с хулиганом, пишущим на стенах, если такового поймает.

К счастью, идти нужно было только до лифта. Виктор жил на четвертом этаже. Здесь стены блистали почти нетронутой белизной. Виктор подошел к двери, выкрашенной в стандартный, коричнево-красноватый цвет, и открыл своим ключом.

– Прошу вас, - он пропустил Таню вперед.

Миновав узенький темный коридор, они оказались в довольно большой комнате. Двое людей поднялись им навстречу.

– Привет, - сказал Виктор и обратился к Тане, - позвольте представить вам моих друзей.

Один из представляемых, огненно-рыжий, ростом поменьше своих друзей, но кряжистее, протянул руку.

– Аркадий, - произнес он сочным баритоном.

– Меня зовут Таня, - она смущенно прикоснулась кончиками пальцев к его крепкой широкой ладони.

Второй, светловолосый, слегка сжал Танину кисть сухими твердыми пальцами.

– Даниил, - представился он, - можно просто - Дан.

Он широким жестом повел в направлении мебели.

– Присаживайтесь, пожалуйста, Таня.

Она послушно опустилась на стул. Обстановка комнаты, надо сказать, произвела на Таню неординарное впечатление. Кто-то явно задался целью собрать в этой небольшой квартире библиотеку не меньше Публичной. Книгами были плотно набиты довольно обшарпанные шкафы, все стены увешаны от пола до потолка книжными полками. Кроме этого, в комнате стояло неплохое старинного вида пианино и весьма старенькая и скудная мебель. В целом же, как это ни странно, комната имела вид аккуратный и чистенький.

Но гораздо больше Танино внимание занимали друзья Виктора. Она не успела да и стеснялась как следует разглядеть их. Однако снова ее посетило странное чувство, как будто она видела и знала этих людей когда-то давно. И - более того. Сама атмосфера этого дома, некий таинственный запах, царивший здесь, показался Тане хорошо знакомым. Между тем она могла бы поклясться, что не только в этой самой квартире не была, но вообще за свою жизнь ничего подобного не видела. И все же странное чувство не оставляло ее: как будто она вернулась домой.

Но хорошенько проанализировать это дежа вю Таня не успела. Виктор сказал, обращаясь к Аркадию:

– Кашка, нужно еще кое-кого представить, тебе не кажется?

– Баярд!
– крикнул рыжеволосый.

В коридоре раздался топоток, и в комнату вбежал белый большой пудель, огромного роста, но легкий, с коротко постриженной белоснежной шерстью.

Пудель подошел к Тане, неблизко, вытянув длинную шею, осторожно понюхал ее платье, затем руку. Хвостик его приподнялся, и, по мере того, как пудель изучал Танин запах, махал из стороны в сторону все активнее и скорее. Закончив изучение, пес вскочил внезапно на задние лапы, поставив передние Тане на грудь, и несколько раз лизнул ее в лицо быстрым и горячим язычком.

Окружающие засмеялись.

– Фу, Баярд!
– возмущенно закричал Аркадий. Собака покорно отошла от Тани, с упреком взглянув на хозяина.

– Не сердитесь, - сказал Дан, - просто он почуял хорошего человека.

– Надеюсь, вы ничего не имеете против собак?
– ревниво спросил Аркадий.

– О, я очень люблю собак!
– ответила Таня,- Я всегда мечтала иметь собаку, но мама не разрешает.

– Конфликт поколений!
– вздохнул рыжий собаковод,- А кстати, нас сегодня будет кто-нибудь кормить?