Чтение онлайн

Семьсот тысяч рупий.

Именно столько наличных находилось в красном портфеле. И поверьте, полиции это было прекрасно известно. Сколько это будет в юанях, не знаю. Одно скажу: хватило бы на то, чтобы купить в Сингапуре десяток серебристых ноутбуков «Макинтош».

И вот еще что. Про школу на плакате нет ни слова — просто позорище. Ведь среди прочих фактов биографии надо же обязательно упомянуть, какое человек получил образование. Примерно так:

...подозреваемый обучался в школе, где в шкафах прятались двухфутовые ящерицы, ярко-зеленые, будто незрелая гуайява...

Если уж индийская деревня такая благоустроенная,

то школа — и подавно.

Считается, что в школах предоставляется бесплатное питание — правительственная программа, важная штука, — каждому ученику на обед полагаются три пресные лепешки роти, чечевичная похлебка даал и маринованные овощи. Ни роти, ни даала, ни овощей мы в школе и в глаза-то не видали.

Все деньги на питание спер учитель.

Оправдание у него было такое: ему самому полгода не платили жалованья. В знак протеста он решил пойти по пути непротивления, как учил Ганди. Так что пока не переведут по почте необходимую сумму, он в классе ни шиша делать не будет. При этом с должности он уходить не собирался и ужасно боялся потерять работу, ведь жалованье у госслужащего в Индии пусть и мизерное, но возможности левых доходов очень неплохие. Прибудет, например, грузовик со школьной формой для нас, так нам-то ее даже издали не покажут, зато через неделю форму будут предлагать за деньги в соседней деревне.

Причем никто учителю не ставил всего этого в вину. Коли живешь в вонючем болоте, откуда взяться благовониям? Каждый на его месте поступил бы точно так же. Даже гордились тем, что он умудрялся выйти сухим из воды.

Как-то утром в нашей школе объявился человек в роскошном одеянии. Куда там кондуктору до его синего сафари! Мы столпились в дверях поглазеть на его наряд. В руках у человека была трость, завидев нас, он ею взмахнул. Мы бросились в класс и уткнулись в книги.

Это был школьный инспектор. Нагрянул внезапно с проверкой.

Тростью он тыкал в щели, в заплеванные красным стены, а наш учитель только кланялся, ежился и бормотал: «Виноват, сэр. Виноват, сэр».

— Тряпки нет, стульев нет, формы для мальчиков нет. Сколько ты, мерзавец, украл из школьных сумм?

Инспектор написал на доске четыре предложения и указал тростью на мальчика:

— Прочти.

Ученики поднимались один за другим и тупо моргали.

— Спросите Балрама, сэр, — подобострастно подсказал учитель. — Он самый способный. Он хорошо умеет читает.

Я встал и прочел:

— Мы живем на прославленной земле. Здесь на Великого Будду снизошло Просветление. Река Ганг дает жизнь нашим растениям, нашим животным и нашим людям. Мы благодарим Бога за то, что родились на этой земле.

— Хорошо, — сказал инспектор. — А кто был Великий Будда?

— Человек, который обрел Просветление.

— Бог, который обрел Просветление.

(Ба! Богов-то, оказывается, 36 000 005.)

Инспектор велел мне написать свое имя на доске, потом показал часы и спросил, который час, потом вынул из бумажника маленькую фотографию:

— Кто эта великая личность, чья деятельность чрезвычайно важна для всех нас?

Фото изображало полного человека с седыми волосами ежиком и пухлыми щеками, в ушах у него были массивные золотые серьги, лицо дышало умом и добротой.

— Это сам Великий Социалист! — ответил я.

— Хорошо. А что сказал Великий Социалист в своем послании детям?

Ответ был мне известен — полицейский алыми буквами написал эти слова на стене,

окружающей храм.

— «Каждый деревенский мальчик может стать премьер-министром Индии, когда вырастет». Это его послание всем детям этой земли.

Теперь трость инспектора указывала прямо на меня.

— В этой толпе болванов и лоботрясов ты, молодой человек, единственный достойный ученик, умный и искренний. Какой зверь рождается в джунглях один на целое поколение?

Я подумал.

— Белый тигр.

— В этих джунглях ты просто белый тигр. Я напишу в Патну [12] и попрошу назначить тебе стипендию — тебе надо учиться в настоящей школе, подальше отсюда. Только там ты получишь настоящую школьную форму и настоящее образование.

На прощание инспектор подарил мне книгу. Хорошо помню название: «Из жизни Махатмы Ганди: уроки юношам».

Так я стал Белым Тигром. Это мое третье имя. Придет время, и у меня появятся еще четвертое и пятое. Но об этом потом.

Инспектор похвалил меня в присутствии учителя и одноклассников, нарек Белым Тигром, вручил книгу, пообещал стипендию — все это были хорошие новости. Значит, настал черед дурным вестям — для Мрака это железный закон жизни.

Моя двоюродная сестра Рина подцепила себе жениха из соседней деревни. А уж семья невесты должна постараться. Пришлось купить парню новый велосипед, и серебряный браслет, и дать денег, и устроить пышную свадьбу за наш счет. Вы ведь в курсе, господин Цзябао, как мы, индийцы, обожаем наши свадьбы, — да и не мы одни. Брачующиеся из других стран валом валят к нам, хотят отметить торжество по-индийски — пир и веселье всем по душе. Иностранцам есть чему у нас поучиться, точно вам говорю! Вот и у нас из магнитофона неслась музыка из фильмов, танцевали и пили всю ночь. И я наклюкался, и Кишан, и вся наша семья. По-моему, буйволице тоже поднесли. Налили сивухи в корыто.

Прошло два-три дня. Я на занятиях. Смирно сижу на корточках, в руках у меня грифельная доска и мелок, отец привез из Дханбада с заработков. Пишу буквы. Мальчишки вокруг галдят и дерутся. Учитель спит.

В дверях класса появляется Кишан. Делает мне знаки.

— Что случилось? Мы куда?

Кишан помалкивает.

— Мне книжку взять с собой? А мелок? 

 — Возьми, — говорит. И подталкивает меня к выходу.

Наша семья очень потратилась на свадьбу и приданое. Отец занял денег у Аиста. Надо отдавать должок. Все мои родственники будут работать на Аиста. Это не дело, что я хожу в школу. Либо сам богатей меня приметил, либо его сборщик податей. Хватит мне дурака валять, пора браться за дело.

Кишан привел меня в чайную, сложил ладони и поклонился хозяину. Я тоже поклонился.

— Кто таков? — скосил на меня глаза хозяин. Он сидел под огромным портретом Махатмы Ганди.

«Влип», — мелькнуло у меня.

— Мой брат, — сказал Кишан. — Возьмите его.

Он выволок из глубины чайной мангал, усадил меня перед ним, притащил мешок угля, достал уголек, положил на кирпич, раздавил и высыпал измельченную массу в мангал.

— Сильнее, — сказал он мне, когда пришла моя очередь крошить уголь. — Еще сильнее. Наконец у меня получилось. Кишан поднялся на ноги.