Белый снег

Санкт-Петербург, Ноябрь 1916г.

Бежала она сквозь промозглую осень

Туда, под мостом где темнела вода.

Потеряна шляпка, и плащ ловко сброшен.

Стоит у перил. Вот и все. Навсегда

Готова проститься с людьми и всем миром,

Но слезы упорно текут по щекам.

Все то, что хранила в душе и любила,

Растерзано

в клочья жестокой Маман.

Был жив бы отец, не случилось б такого.

По сердцу он выбрал бы ей жениха.

Но он их покинул, и маменьке слова

Не скажет никто. Ночь тревожна, тиха.

За поручень держится. Прыгнуть готова.

И лучше потонет, чем замуж пойдет

За старого графа. Холодным покровом

Обнимет вода, знает, в ночь заберет.

Расправлены плечи. Нагнулась чуть ниже.

Секунды полета и слышный чуть всплеск.

Кружит мелкий снег, оседая на крышах,

Теряя в ноябрьском сумраке блеск.

Объятья воды ей ни сколь не приятны!

Иголками колют, и тянет на дно.

Она хочет жить! Только выплыть обратно

Не может никак…

Ей уже все равно,

Последние силы покинули. Руки

Немеют от холода, нечем дышать

Подумала: «Глупо, от бреда, от скуки,

Из чувства протеста вот так умирать.

Ведь жизнь-то ценнее. Пускай с нелюбимым

В провинции дальней с тоски погибать.

Все лучше, чем в реку бросаться пугливо.

И счастье какое ведь – просто дышать!»

Она все на свете отдаст. Ей вернуться

Хотелось всего ненадолго назад.

А может быть сон это? Ей бы проснуться.

Открыть замутненные илом глаза.

Тогда поступила бы точно иначе,

И выход она непременно б нашла.

Но время упущено. И не заплачешь.

Раскинула руки и в воду ушла.

***

Он шел в одиночестве. Снег под ногами,

Коснувшись земли, моментально чернел.

Вдали ресторан освещен был огнями.

Пустынная улица. Все, что хотел,

Он сделал в столице. Пора возвращаться

Обратно на фронт. Там его уже ждут.

Посланье доставлено. Время прощаться

С богемной средой, и его не влекут

Шампанское, танцы и сплетни пустые,

Волненье девичье, стеснительный взгляд.

В душе он солдат, и желанья простые.

Считает, что форма – прекрасный наряд.

Он с ней породнился, казалось, с пеленок.

Отец был военный, и он не отстал.

Когда-то он был капитанский ребенок,

А нынче он только лишь контр-адмирал.

Он с сыростью, с влагой и солью был дружен.

Они были рядом с ним, верно, всегда.

Он шел через лужи, в

себя лишь погружен.

На улице тихо. И только вода,

Как медленно плещется в узком канале,

Не слышал, коль к звуку тому он привык.

И даже не принял значенья в начале

Тому, что был всплеск, после девичий вскрик.

Он замер. Вгляделся назад в темноту,

Увидел притоптанный снег и следы.

Пальто сбросил наземь, тот час на лету,

И прыгнул за нею. Сквозь толщу воды

Виднелось лицо, белокурые пряди,

Большие глаза, тонкий девичий нос.

Поглубже нырнул, обхватил ее сзади,

Три мощных гребка. Вот и мелко. От слез

Глаза застилавших, слепою казалась,

Закашлялась громко, одета едва.

Скрывать дрожь, озябшая, и не пыталась,

Но главное то, что девица жива.

Поднялись на мост. На дрожащие плечи

Девичьи набросил скорее пальто

– Кто будете? – задал вопрос он чуть резче,

Хотел чем девице.

– Для Вас, я – никто!
–

Ответила тоном с его очень схожим.

Затем резко дернулась. Скинула прочь

Сырое пальто. И не скрыв в пальцах дрожи,

Походкой несмелой отправилась в ночь.

***

Смотрел он ей в след будто громом сраженный,

Такого никак он не мог ожидать,

Взамен благодарности слов окрыленных,

Девица решила тихонько сбежать.

Поднял он пальто и накинул на плечи,

Неважно, что льется с одежды вода,

Побрел, улыбаясь, к гостинице. Встреча

Ждала его нынче. Как впрочем, всегда.

Вся жизнь его встречи, баталии, море,

Мундир офицерский, тревожные дни.

Привык он с судьбою отчаянно спорить,

С фортуной под руку шагали они.

***

Себя обнимает, пытаясь согреться.

Но пальцы озябли – ни капли тепла.

Шагает вперед – больше некуда деться -

В усадьбу к Маман. Та исполнена зла.

Ее уже ищут, наверно. Не важно.

О, как не хотелось обратно идти!

Она все решила. Ей больше не страшно.

Она против воли не сможет пойти.

Обида в глазах, на ресницах смятенье,

Соленые капли скользят по щекам.

На миг сжалось сердце. Тревога. Сомненье.

Отбросила прочь. Как в надежных руках

Стояла спасителя – вспомнила. Вспышка.

Глаза его темной полны синевы,

И плечи широкие, кажется слишком…

О, право, какая усмешка судьбы!

Жестоко играет. В сравнении с графом

Их добрый дворецкий безусый юнец,

А ведь ему семьдесят. Как же не прав был,

Когда ее сватал он. Может слепец?