Чтение онлайн

Грейс подняла голову с разбросанных подушек, когда дверь в спальню осторожно приоткрылась. Заглянувшая служанка увидела, что новобрачная проснулась, и бесшумно толкнула дверь в спальню.

— Доброе утро, миледи, — сказала она, слегка присев в реверансе. Это была та же горничная, что приносила ей прошлой ночью чай.

— Доброе утро.

Грейс почувствовала, что голова у неё непривычно тяжёлая, будто налитая свинцом, а едва ей стоило сесть на кровати, как она ощутила непонятную боль между ног. И сразу же Грейс подумала о прошедшей ночи. Почему, ну почему она выпила весь чай? Теперь она лишь смутно припоминала, что произошло

ночью — целующий её Кристиан, и то, как она несла всякую чепуху о нитках и иголках. Она помнила боль, что он причинил ей, когда входил в её тело, но та боль была не сравнима с той, что она испытала, когда Кристиан поднялся с постели, чтобы покинуть её. Единственное, что она действительно поняла, это то, что ночью она, по всей видимости, сделала что-то не так, сделала что-то ужасное, независимо от того, что именно это было. Почему бы ещё жених так стремился оставить своё брачное ложе?

— Как тебя зовут? — спросила Грейс, глядя на снующую по комнате горничную.

Служанка казалось, удивилась её вопросу:

— Элиза Стоун, миледи. Но все называют меня Лизой.

— Стоун. Ты имеешь какое-то отношение к миссис Стоун, домоправительнице?

— Aye. Она моя тётя, миледи. Благодаря ей я получила место в этом доме.

Грейс кивнула. Снаружи она услышала топот копыт подъезжающих лошадей и, встав, подошла к окну. Во дворе, в ожидании, стояла карета, которая накануне привёзла их сюда, кучер устроил настоящее представление, проверяя и поправляя упряжь. Тогда Грейс вспомнила, что сегодняшним утром они должны были уехать в Лондон.

— Ты знаешь, который час, Лиза?

— Aye, сейчас без четверти девять, миледи. — Лиза вытащила из чемодана Грейс первое же лежащее сверху платье и встряхнула его, чтобы разгладить складки. — Его светлость уже проснулся. Он сказал, что хочет видеть вас и готов ехать в Лондон в десять. Вас ждёт долгий день в пути.

Она разложила простое бежевое платье из бомбазина в изножье кровати вместе с другими вещами, которые достала из чемодана — женской сорочкой, чулками, полуботинками.

— Завтрак ожидает вас в комнате в нижнем этаже. Я прослежу за тем, чтобы лакеи перенесли ваши чемоданы вниз после того, как вы оденетесь.

Грейс натягивала на себя одежду, когда заметила, что горничная с каким-то странным выражением лица уставилась на кровать позади неё. Она обернулась, чтобы посмотреть, что же так привлекло внимание служанки. На белой простыне в том месте, где лежала Грейс, выделялись буро-красные пятна. Это была кровь. Её кровь. Она в испуге отшатнулась, задохнувшись, и застыла, прикрыв рот рукой. Грейс очень хорошо знала, что сейчас не время её ежемесячных недомоганий, которые приходили две недели назад. Она вспомнила про боль прошлой ночью.

— О, Боже… Что случилось? — Широко раскрыв глаза, она посмотрела на горничную. — Я… я умираю?

Лиза мгновенно шагнула к ней:

— О, нет, миледи. Ни в коем случае. Разве вы не знаете? Разве вы не понимаете? Вам не говорили?

— Не говорили что? Что я должна быть готова получить серьёзную рану в свою брачную ночь?

Лиза покачала головой и взяла Грейс за руку:

— Всё хорошо, миледи. То всего лишь кровь вашей девственности. Это естественно. Когда леди ложиться в постель с мужчиной в первый раз, мужчина берет её девственность.

У Грейс вырвался вздох:

— Да, да, я знаю, что девушка после этого вдруг начинает считаться женщиной, и может

участвовать в беседе, и больше не обязана брать с собой компаньонку всюду, куда бы ни пошла. Она может даже по-другому укладывать свои волосы. Но каким образом всё это связано?

— Да я не про то, миледи. Я говорю, что случается, когда мужчина входит в тело женщины. — Лиза открыто смотрела на Грейс. — Я не могу рассказать об этом исходя из собственного опыта, потому что никогда не была с мужчиной — если не считать того случая, когда Джейми, один очень настойчивый парень, сунул руку мне за корсаж и потому получил в нос. Но мама говорит, что это Бог сделал так, чтобы мужчина знал, был ли он первым, кто возлёг с вами. Для этого у вас есть то, что называется девственность. Я точно не знаю, как это, но мужчина должен прорваться через неё, и оттого возникает боль, часто бывает кровь, но только в первый раз, миледи. После крови никогда больше не бывает. Мама говорит, что мы должны переносить это из-за грехов Евы. — Её голос снизился почти до шепота. — Но моя сестра, Мэри, говорит, что после первого раза, это всегда похоже на воспарение к небесам.

Грейс взглянула на девушку, бывшую значительно моложе её, но всё же гораздо более осведомленную о таких вещах, о которых не принято даже упоминать в присутствии незамужней леди, и о которых она сама так мало задумывалась прежде. Вдруг она почувствовала себя совершеннейшей дурочкой и, покачав головой, призналась:

— Никто никогда со мной не говорил об этом.

Лиза улыбнулась, убирая непокорный завиток Грейс за ухо:

— И они называют нас, слуг, «нецивилизованными». По крайней мере, мы не отсылаем наших девушек на брачное ложе с тем, чтобы им на утро в голову могла прийти мысль, что их убивают.

Осознав собственное невежество, Грейс почувствовала, как её щёки заливает краска стыда. Лиза сжала её руку.

— Это не ваша ошибка, миледи. Среди знати о таком никогда прямо не говорят. У моей мамы девять девочек, и каждую из нас она отводила в сторонку, когда нам исполнялось десять-и-пять лет. И рассказывала нам всё, что нужно знать про женщин и мужчин, и что происходит, когда они остаются одни под простынями. И именно потому, что она так делала, никто из нас не пришёл домой с уже раздувшимся животом прежде, чем обрести мужа, который бы позаботился о ней.

Грейс взглянула на Лизу. Ей потребовалось несколько минут, чтобы осмыслить, о чём говорила горничная. Ребёнок. Ребёнок, который, возможно, был зачат из-за того, что случилось между ней и Кристианом прошлой ночью. Хотя сначала осознание этого напугало её, но уже через минуту или две, оно принесло ей тёплое чувство, подобного которому она ещё ни разу не испытывала. Её рука инстинктивно опустилась на живот. Даже сейчас она уже могла бы носить ребёнка. Кого-то, кого она могла бы любить. Кого-то, кто всегда был бы с ней, кто любил бы её — и кто никогда бы её не покинул.

Грейс снова услышала, как снаружи, на подъездной дорожке, кучер копошится с упряжью, и вспомнила о времени. Она не хотела опаздывать и рисковать вызвать раздражение Кристиана.

— Лиза, помоги мне, пожалуйста, одеться.

Они оставили герцогскую спальню, чтобы перейти в маленькую переднюю, где Грейс прошлой ночью принимала ванну. В углу, в умывальнике, благоразумно скрытом за вышитой ширмой, Грейс тщательно, с ног до головы, вымылась, прежде чем попросить Лизу принести её сорочку и чулки.