Белый Лён

В душном офисе Ольга и Марина устроили себе обеденный перерыв. Марина сбегала в соседний магазин и купила мороженое. Мороженое было вкусное, но таяло очень быстро, поэтому пришлось сгрузить его в кружки и выгребать оттуда ложечками. За окном жарило лето. Теректинский хребет, подступающий к селу с юго-запада, синел сквозь пыльную духоту, и его скалистые вершины плавно сливались с ярко-синим небом. Разговор у женщин зашёл о странностях соседей.

– Кузьмич вчера чуть собаку мою не прибил, – жаловалась Марина, – хорошо, что я на огороде была и увидела, как он с палкой за Тяпой бегает. Совсем с ума сошёл! Когда я его остановила, он и

на меня наорал. А всё потому, что Тяпа лежал возле его палисадника, представляешь? Пёс даже не на его участке был!

– Надо же. А моя мать говорит, что он очень интеллигентный человек.

– С тех пор, как я здесь поселилась, интеллигентностью своей он меня ни разу не поразил, – хмыкнула Марина, – сама знаешь, как человек с животным обращается – такой он и есть внутри.

– Ну, Кузьмич по сравнению с моими соседями в этом плане практически добряк. Я не про Тагаровых говорю, а про Аржановых, – Ольга мотнула головой куда-то влево.

– Они же, вроде, нормальные.

– Так-то да, нормальные. Но злые. Помнишь, у них конь был – Лён?

– Ну?

– На колбасу его сдать собираются.

– Так он же не старый ещё!

– Не старый – в самом расцвете лет. Восьмой год пошёл. Они его по весне сдали какому-то гиду-живодёру, он конные туры устраивал. Живодёр не досмотрел, и туристы коням спины сёдлами стёрли до мяса. Льна этот гид недоделанный Аржановым вернул, а куда коня теперь? На нём места живого нет.

– Что, так всё плохо?

– Ну, Аржановы решили с ним не возиться. Сама знаешь, им проще пристрелить, чем лечить. Не те это люди, чтобы о скотине заботиться.

Марина кивнула головой и о чём-то задумалась.

– А знаешь, – помолчав, сказала она, – я как раз вчера вечером с мужем говорила, что не плохо бы приобрести коня. До заимки нам далековато пешком ходить, а на коне – в самый раз.

– Велосипед лучше купи, – фыркнула Ольга

Марина улыбнулась и отправила в рот особенно большую порцию мороженого.

Сергей Аржанов – крепкий, ещё не старый алтаец – нехотя повёл Марину в конюшню. Старое деревянное строение советской постройки покосилось, между рассохшимися досками чернели дыры с ладонь толщиной. От конюшни разило навозом, потом и гнилью.

– А чего это вы его в конюшне держите? – спросила Марина.– Лето на дворе, выпустили бы в загон.

– Не надо, – цокнул языком Сергей и открыл тяжёлую дверь.

Из конюшни вырвалась туча мух – чёрных, крупных, жужжащих, как маленькие вертолёты. Марина поборола отвращение и шагнула в тёмное вонючее нутро конюшни. Мух здесь было больше, чем воздуха. От их гудения и мельтешения становилось жутко.

Прикрыв лицо руками, женщина пробиралась вслед за Аржановым. Конюшня казалась пустой – они прошли три стойла и только около четвёртого Сергей остановился. В стойле стоял конь, напряжённо уставившийся на них гноящимися глазами. На коня смотреть было страшно – вся морда опухла, губа слева была порвана, под глазами корочка запёкшегося гноя. Сергей снял с крюка недоуздок, ловко набросил его на лошадиную морду, согнав с неё мух, и потянул коня за собой. Животное с трудом перебирало ногами.

Вышли на улицу. Марина осмотрела коня, и её затошнило – стёртые до мяса спина и холка были покрыты грязной коростой. Круп в воспалённых шишках, опухшие колени, копыта разбиты. По Льну можно было изучать строение скелета лошади, поскольку он был невероятно худой. Картину дополняли грива и хвост,

скатанные и прочно сцепленные репейником. Репейник расцарапал шею коня и круп.

– Как договорились, пятнадцать, – обеспокоенно сказал хозяин.

– Какие пятнадцать? – возмутилась Марина, – да за него и на живодёрне рубля ломаного не дадут! Тут даже шкура – и та порченная!

– Хорошо, тогда тринадцать, – согласился Сергей.

– Тринадцать – число несчастливое, – отпарировала Марина, – за десять забираю.

От дома Аржановых до Марининого дома было чуть больше километра. Этот километр показался Марине самым длинным в её жизни. Она медленно шагала, ведя за собой коня, хромающего на все четыре ноги и низко опустившего опухшую морду.

– Ох, только бы по дороге не сдох, – бормотала Марина, – что я с ним дохлым посередь улицы делать буду?

Но Лён оказался не так плох, как казалось, и трудную дорогу он выдержал.

У Марины на заднем дворе стоял большой коровник. В нём вчера вечером Борис, муж Марины, наскоро подготовил денник для коня, засыпал его пол опилками, сверху настелил солому. Лён безропотно вошёл в своё новое жилище. Марина осторожно погладила его, выдала ему заготовленную булку, но конь отвернул морду от угощения. Зато он не отказался от предложенной воды. Пил долго и жадно.

Марина оставила коня одного, чтобы обжился, а сама пошла в аптеку затариваться всяческими мазями и перевязочным материалом. Вернувшись через час, она обнаружила коня лежащим в уголке и крепко спящим. Будить его она не стала, тихонько выбралась из сарая. Едва она присела на порог, к ней тут же подбежал Тяпа, размахивая пушистым хвостом. Так, вдвоём с Тяпой они и сидели, рассматривали облака, выплывающие из-за горизонта и натыкающиеся на величественную Улюту. Вершина Улюты примеряла эти головные уборы, и один за другим разрывала их, раскидывая клочки по небу.

В деннике послышался стук.

– Проснулся, страдалец, – пробормотала Марина, потрепала Тяпу по спине и пошла к коню.

Лён стоял у дальней стены денника. Марина ещё раз осмотрела его, теперь уже решая – с чего начать лечение. Начать решила с морды, хотя самое страшное было на спине. Но если сразу заняться обработкой коросты, конь, испугавшись, может и прибить, и подпускать Марину к себе больше не будет.

Пока Марина обрабатывала раны на морде, конь стоял не шевелясь. Он мужественно, с ангельским терпением перенёс чистку глаз, дал смазать календулой губу, и позволил обстричь колтуны с гривы. Потом Марина долго возилась с его копытами – отмачивала, чистила, смазывала. Борис, придя с работы домой, застал жену, проводящую операцию по очистке спины подрагивающего от боли коня. Марина стояла на табуретке, рядом с ней растопырилась стремянка, на трёх ступеньках которой виднелись ведро с разведённой в ней марганцовкой, коробка с ватой, канцелярский нож, тюбики, баночки и губка.

– Это что – новая пытка для животных? – сказал впечатлённый Борис.

– Это не пытка, а хирургическое вмешательство.

– Знаешь, у тебя уникальные способности находить и покупать такой хлам, на который и смотреть-то противно. Если бы я доверил тебе покупку автомобиля, спорим на что угодно – ты купила бы ржавый горбатый «Запорожец»! А потом вложила бы столько денег в его ремонт, сколько стоит новый «Лексус».

– Лён не хлам. Просто его нужно немножко подлечить.

– Да уж, вижу я твоё немножко, – поморщился Борис, – За сколько ты его забрала?