Белый курган

Эту местность на северо-западе Калмыкии называли Шорва, русские переименовали ее в Сарпу, а со временем и сами степняки привыкли к этому названию и охотно пользовались им.

Особой приметой края были Сарпинские озера, похожие на снизку чёток — эрге. Старожилы говорили, что на их памяти воды в озере

было так много, что она часто выходила из берегов, а на вкус едва-едва горчила. Да, везде тут вода была близко к поверхности земли, копни раз-другой — и заблестит, и сразу же захлюпает под лопатой. И трава здесь была по грудь человеку.

А потом вода ушла. Озеро Хагта, на берегу которого приютился хотон [1] Харнуд, усохло, окольцевалось белым соляным припаем. Лишь посредине блестела вода, и там купались местные ребятишки. В обед загоняли они скот в береговой камыш, а сами залезали в озеро.

Но такую сушь, какая выдалась на второй год войны, не могли припомнить даже самые древние старики. Словно мало людям всякой военной беды — навалилась еще и эта. За весну и лето — ни дождичка. Земля покрылась коркой, растрескалась, засохли колодцы.

В колхозе имени Куйбышева из пятидесяти тысяч гектаров земли всего три тысячи занимали посевы, остальное приходилось на выпас. Но травы хватало лишь потому, что колхозный скот угнали за Волгу, оставив в хотоне только личный.

У взрослых хватало своей работы, и в степь со стадом отправляли ребятишек, хотя им и не очень это нравилось.

Десятилетний Хюрюмчя, сын Найты, сегодня заупрямился: «Не хочу больше пасти, надоело!» И погнал стадо лишь после того, как Арслан пообещал, что приедет к нему под вечер. Арслан — двоюродный брат Хюрюмчи, но все равно — старший брат. Слово его много значит. Жаль, кончается лето, скоро ему опять возвращаться в улус [2] , в десятый класс школы-интерната.

Арслан приехал к Хюрюмче в степь верхом. Посадил братишку на коня позади себя, и они погнали стадо в хотон. Коровы, в большинстве дойные, сами поспешали домой, их не надо было подгонять. Солнце только что село. Порывистый ветер-астраханец расчесывал своим щербатым гребнем ковыль, белесый, с красноватым оттенком от алого закатного неба.

Вот показался бугор, который все в округе называли Черным курганом дьявола. Молодой месяц, еще еле видный на светлом небе, был похож на клинок, воткнутый в войлочный верх кибитки.

— Арслан, правда говорят, что если в новолуние сразу после захода солнца заехать на Черный курган и три раза крикнуть: «Араха, Араха, Араха!» [3] — и тогда станешь бессмертным? Говорят — много людей так делали, но курган или проглатывал их сразу же, или они потом погибали в страшных муках. Правда это или нет?

Арслан посмотрел вправо, на курган; заглядывавший через его плечо Хюрюмчя увидел серьезное лицо брата.

— А ты сам-то как считаешь?

— Наш учитель Кару говорит, что это сказка, — не очень уверенно ответил мальчик. — Но тогда почему даже взрослые не ходят в новолуние на Черный курган?

— А ты как бы хотел, чтоб это была сказка или быль?

— Конечно, лучше, чтобы это была правда, — без колебаний отозвался Хюрюмчя. — Я бы тогда поднялся на курган и стал бы бессмертным. А потом поехал бы в Германию и убил Гитлера. И папа с Басангом вернулись бы домой.

Мальчик не заметил, как при имени их старшего брата Арслан вздрогнул и после небольшой паузы сказал:

— Да, помню, дядя Найта рассказывал, как вроде бы перед революцией приезжал человек из другого аймака [4] , чтобы подняться на Черный курган. Дождался, когда выглянет молодой месяц, и заехал на коне Но его так кинуло оттуда, что он разбился насмерть вместе со своим конем.

— Кинуло? — испуганно вскрикнул Хюрюмчя и прижался к щеке брата. — Что кинуло?

— Наверно, Араха! Черт! Кто же еще? — задумчиво ответил Арслан, внимательно вглядываясь в очертания кургана. — Слушай, Хюрюмчя, а что, если я заеду сейчас на курган? Смотри, месяц взошел, а солнце уже село. В самый раз, и все как надо.

Братишка, в обхват державшийся за Арслана, еще крепче вцепился в него.

— Ты как Мазан-богатырь, да!.. — проговорил он с явной насмешкой. — Лучше расскажи про Араху.

— Потом, — уже не в силах побороть азартное чувство, охватившее его, ответил Арслан, поворачивая коня к кургану. — Сперва я стану бессмертным!..

— Я же пошутил, — жалобно сказал Хюрюмчя

— Ладно, не хнычь. А еще называешься мужчиной. Срубленное дерево падает туда, куда клонится, мужчина обязательно делает то, что задумал. А ну-ка слазь!

Арслан придержал коня. Мальчик неохотно спустился на землю. Арслан ударил плетью дончака и поскакал к кургану. Развевавшиеся на ветру хвост и грива коня окрасились в красный цвет, словно подожженные горящим факелом неба.

— Арслан, вернись! — закричал Хюрюмчя.

Старший брат как будто и не слышал его. Он уже лихо гарцевал на кургане.

— Араха! — донеслось откуда-то сверху. — Давай потягаемся, кто кого! Ты слышишь меня? Араха, Араха, Араха! — три раза, как сказано в легенде, повторил Арслан.

У Хюрюмчи подкосились ноги, он сел на траву. Арслан, подождав немного, вскачь спустился с кургана. Дважды обогнул его у подножья и подъехал к братишке. Тот смотрел со страхом и восхищением.

— Теперь ты бессмертный, да? — спросил он тихим голосом. — И тебе не страшны ни пули, ни бомбы?..

Арслан помог ему взобраться на коня.

Юные всадники быстро догнали стадо, после чего дончак перешел на шаг.

— Ты вроде интересовался Черным дьяволом? — весело сказал Арслан. — Тогда слушай!

…Это было десять тысяч лет назад, когда люди и звери не старились и не умирали. Вот тогда-то и появился Черный дьявол — Араха, пожиравший все живое. Земле угрожало полное опустошение.

Богатырь Арья Була послал людям дождь из живой воды. Убитые Арахой, попав под этот дождь, оживали. Но сам богатырь считал свой аршан [5] недостаточно сильным. Однажды, когда он ушел за сосудом для новой порции аршана, Араха выпил живой дождь и наполнил сосуд страшным смертельным ядом.