Чтение онлайн

Ренно ничего не ответил.

— Как ты назовешь медвежонка? — спросил Гонка.

— Я-гон, — быстро ответил мальчик. Все засмеялись, а Гонка удивился:

— Тот, у кого веселое сердце? Что это означает?

Ренно обернулся. Медвежонок пристроился на коленях Эл-и-чи, а тот щедро угощал нового приятеля засахаренными вишнями, которые хранились в пустой тыкве.

— Сердце мое полно радости, ведь отныне у меня два брата. Вместе мы совершим великие подвиги, и сенеки будут гордиться нами. Вместе мы одолеем всех врагов нашего народа!

И Ренно гордо вышел из комнаты,

уводя с собой Я-го-на и Эл-и-чи. Взрослые с трудом удержались от смеха, а Гонка с гордостью подумал, что духи и сам Великий Маниту смотрят на его сына.

С тех пор Ренно и Я-гон были неразлучны. Медвежонок спал в длинном доме с остальными мальчиками, получал свою порцию маиса, овощей и меда и всюду сопровождал Ренно. Вместе они постигали искусство охоты и рыбалки, вместе открывали тайны великого леса. Скоро Я-гон вырос, но оставался таким же добрым и никому не причинял вреда. Индейцы не дразнили и не обижали медведя, а Ренно и Эл-и-чи любили его, как родного брата.

Прошло два года. Теперь Я-гон часто уходил в лес, по несколько дней не возвращаясь в селение. Во время одной из таких отлучек названого брата Ренно встревожился.

— Я-гон вырос, — сказал отец. — Теперь он будет жить своей жизнью. Оставь его. Как только он пожелает тебя увидеть, или тебе захочется встретиться с ним, он вернется.

— Да будет так, отец, — согласился Ренно.

На другой день ранним утром Ренно ушел в лес. Мальчик вернулся поздно, глаза его блестели, но никто не спрашивал, что сказал ему брат-медведь.

С тех пор на охоте часто раздавался странный, незнакомый клич. Вскоре обычно появлялся Я-гон, и все три брата собирались вместе. К тому времени Эл-и-чи тоже вступил в отряд, и мальчики издали наблюдали, как Ренно что-то долго и серьезно объясняет медведю и младший брат иногда вставлял несколько слов.

Никто не хотел ссориться с Ренно, потому никто не отваживался следовать за братьями, когда те вместе уходили в лес. Ренно исполнилось девять лет, но по силе и ловкости он не уступал тринадцатилетним. Сын великого сахема стал отличным стрелком, и один из воинов сделал ему тяжелые боевые стрелы. Никто не мог сравниться с Ренно в метании дротиков и томагавка.

Я-гон превратился в огромного бурого зверя, мощного и проворного. Даже весь отряд мальчиков не смог бы противостоять ему.

Эл-и-чи, напротив, был мал ростом, хрупок и слишком рано покинул отчий дом. Ина не хотела отпускать его в общий дом мальчиков так рано, но Гонка знал, что Ренно не даст брата в обиду, и настоял на своем. Тяжело было Ине расстаться с родным сыном. Но Ренно не разочаровал родителей и сам стал первым наставником младшего брата.

Мальчишки вначале смотрели на Эл-и-чи презрительно, но никто не осмеливался задевать его при Ренно. Малыш был слаб и с трудом поспевал за старшими детьми, когда те бегали и плавали.

Но прошло три месяца, и младший брат набрался сил. Мускулы его окрепли, а дух сенеков не позволял Эл-и-чи жаловаться старшему брату. Мальчик никогда не рассказывал, как над ним смеются, хотя отлично знал, что Ренно тут же отомстил бы обидчикам. Сенеки не плачут, что бы ни случилось.

Мальчики

со своим наставником часто уходили в лес на несколько дней, и с каждым разом задачи, которые ставились перед будущими воинами, становились все труднее и труднее.

В тот день они разбили лагерь на берегу ручья. Первым делом мальчики очистили землю от кустарника, чтобы враг не мог застать их врасплох, и приготовили хворост для костра. Потом наставник собрал учеников вокруг себя.

— Сейчас вы все разойдетесь по одному, — сказал он. — Каждый должен вернуться с добычей: зверем или рыбой. Нельзя копать коренья или собирать ягоды. Никто не имеет права делиться добычей, так что тот, кто вернется с пустыми руками, ляжет спать голодным. Теперь ступайте, и возвращайтесь, когда отец-солнце уйдет на ночлег.

Мальчики разбежались. Эл-и-чи обрадовался. Старшие всегда смеялись над ним, а теперь его никто не будет беспокоить.

Эл-и-чи знал, что делать. В прошлый раз Ренно показал ему в лесу маленькое, но глубокое озеро с водопадом. По словам старшего брата, там водилось много рыбы, и малыш решил принести к ужину богатую добычу. Не беда, что сам он едва одолеет две-три рыбы. Наверняка наставник не откажется от такого угощения.

Эл-и-чи вовсе не был дурачком, каким считали его мальчики, и придумал свой способ ловить рыбу, похожий на тот, каким пользовались взрослые. Он нашел длинную прямую палку в палец толщиной, оборвал на ней ветки и листья и, держа палку наготове, осторожно улегся на берегу.

У самой поверхности воды медленно плыла пятнистая рыба примерно шесть пальцев в длину. Эл-и-чи осторожно опустил палку, тупым концом чуть коснулся чешуи, подводя рыбку еще ближе к поверхности и быстро выдернул палку. Когда рыба оказалась совсем близко, мальчик сунул руку в воду, схватил свою добычу и выбросил на берег. Вскоре на траве лежало пять рыбешек. Этого было вполне достаточно, и намного больше того, что Эл-и-чи мог съесть сам.

Мальчик принялся искать гибкую ветку, чтобы связать улов, и обнаружил, что за ним кто-то наблюдает. Эл-и-чи замер, а потом медленно повернулся. В тени высокого клена стоял Ска-нон-ди.

Ска-нон-ди был самым старшим в отряде. Скоро ему предстояло испытание, после которого мальчики становились воинами. Он часто обижал Эл-и-чи, но никогда не делал этого, если рядом был Ренно.

Радостно улыбаясь, Ска-нон-ди подошел к мальчику.

— Богатый улов, славный рыбак, — ироническим тоном произнес он.

Эл-и-чи вздрогнул.

Ска-нон-ди наклонился. И не успел Эл-и-чи опомниться, как рыба полетела обратно в воду. Малыш вскрикнул от ярости и кинулся к мучителю. Ска-нон-ди захохотал и столкнул малыша в воду.

— Полови-ка еще! Загляни в их длинные дома, там, на дне! Давай, ступай к ним, славный рыбак!

Ска-нон-ди набрал пригоршню камней и начал швырять их в мальчика. Эл-и-чи, пытаясь увернуться, поплыл к дальнему берегу, но камни падали совсем близко: один оцарапал щеку, а другой попал в голову. Эл-и-чи вскрикнул и попробовал плыть под водой, но иногда ему все-таки приходилось выныривать. Ска-нон-ди тут же начинал бросаться камнями.