Чтение онлайн

— Сестра Ренно станет мостом тоже.

Дебора улыбнулась:

— Ба-лин-та скоро будет такой же жительницей Массачусетса, как и сенека.

Ренно стало приятно, что Дебора так привязана к его сестре.

За обедом белый индеец сидел рядом с лейтенантом Дональдом Доремусом, заместителем командира отряда милиции и владельцем местной гостиницы. Ренно не умел пользоваться вилкой, и Доремус показал ему, как можно обойтись без нее, пользуясь только ножом. Ренно был ему очень признателен.

Еда оказалась

восхитительной. Правда, суп, на его вкус, был слишком густым, и Ренно удивлялся обычаю белых готовить и подавать овощи по отдельности, вместо того чтобы разрезать на кусочки и приготовить в одном горшке. Но жареная индейка была выше всяких похвал, а бифштекс понравился Ренно даже больше, чем лосиная печень или мясо бизона.

Но вкуснее всего оказался хлеб — сделанный из лучшей пшеничной муки, он был гораздо приятнее маисовых лепешек сенеков. Хлеб подавали горячим, и белые намазывали на него желтое вещество, приготовленное из коровьего молока.

Ренно уже хотел было запихать в рот сразу весь кусок хлеба с маслом, но увидел, что хранитель веры отломил маленький кусочек и съел его, Ренно сделал то же самое.

Авдий понял, что с него берут пример, и подмигнул белому индейцу. Ренно улыбнулся в ответ, и между ними завязалась безмолвная беседа. Молодой воин не смог бы объяснить, чем так важен был для него этот эпизод, точно так же как и предыдущий разговор.

И вдруг Ба-лин-та заявила:

— Уолтер хочет еще хлеба и индейки.

Все замолчали и посмотрели на девочку. Тетушка Ида перевела дыхание, взяла себя в руки и так же спокойно спросила:

— Откуда ты знаешь, дитя мое?

— Он мне сказал, — ответила Ба-лин-та, обмениваясь широкой улыбкой с Уолтером, кивком подтвердившим ее слова.

Разговор перешел на войну и политику. Полковник Уилсон сразу стал серьезным:

— Думаю, генерал Пепперелл прав, полагая, что именно французы ответственны за нападения гуронов на наши поселения. На прошлой неделе в пятидесяти милях к северу была сожжена еще одна ферма. Судя по описанию, это были гуроны. Тот же отряд побывал в Нью-Йорке и вырезал всю семью, жившую недалеко от форта Олбани.

Худощавый Том Хиббард, до сих пор оплакивавший свою жену, тихонько прошептал:

— Нужно сжечь все деревни гуронов.

Ренно от всего сердца поддержал человека, работавшего у вождя Уилсона:

— Не будет мира, пока жив хоть один гурон.

Кое-кто из гостей удивился такому кровожадному заявлению, но Эндрю Уилсон попытался взглянуть на предмет с другой стороны.

— Ренно, сын Гонки, предположим, мы захотим, чтобы гуроны стали нашими друзьями. Что мы должны сделать для этого?

— Тот, кто станет другом гуронов, будет врагом сенеков, — последовал бескомпромиссный ответ.

Англичане, естественно, предпочли бы заключить союз с сенеками и другими

ирокезами, чем переманивать гуронов. Полковник вздохнул:

— Мы надеемся, что сенеки станут нашими братьями.

Лицо Ренно было непроницаемо, и только Дебора могла догадаться, что и сенеки склонялись к тому же.

Трудно было всерьез обсуждать идею полного истребления гуронов, но полковник Уилсон пришел к выводу, что белый индеец сможет подсказать ему, как прекратить постоянные нападения.

— А как мы сможем заключить мир с гуронами?

— Снять побольше скальпов, — твердо ответил Ренно. Эндрю Уилсон не хотел признаваться посланцу сенеков, что у Массачусетса не хватит сил для начала широкомасштабных военных действий.

— Если ирокезы будут действовать заодно с англичанами, возможно, нам удастся обезопасить наши земли от французов, гуронов и оттава.

Ренно обдумывал предложение полковника. Он понимал, что все присутствующие внимательно прислушиваются к их разговору. Ренно, правда, почти ничего не знал о французах, но зато был хорошо знаком с их союзниками.

— Только алгонкины, — сказал он, — пришлют вампум мира, вместо того чтобы выйти на тропу войны. Гуроны не трусы, и оттава тоже.

— Сможем ли мы — англичане и ирокезы — одержать победу, не посылая в бой всех наших воинов?

За столом воцарилась тишина. Ренно молчал. Только опытные вожди могли бы разрешить такую задачу.

— Когда я вернусь в землю моего народа, я задам этот вопрос великому сахему, — сказал наконец индеец. — Он выслушает голоса совета и скажет мне, как ответить.

Таким образом, разговор откладывался до ранней весны. Эндрю заметил, как нахмурилась жена, и не стал продолжать беседу в присутствии дам.

Подали десерт, изготовленный по рецепту Милдред. Это был пирог с яблоками, изюмом и смородиной, украшенный жженым сахаром, корицей и взбитыми сливками.

Ба-лин-та и Уолтер набросились на лакомство, и вскоре девочка объявила, что они оба хотят добавки. Уолтер радостно улыбнулся.

Ренно пирог показался слишком сладким. Белый индеец хотел уйти из-за стола, но все еще сидели, и он остался. Некоторые обычаи белых были очень глупы.

Эндрю разлил по крохотным рюмкам сладкий английский ликер, очень дорогой, и угостил взрослых мужчин.

Ренно впервые видел такую посуду. Он подумал, как было бы хорошо, если бы Милдред дала ему две такие рюмки, в подарок матери и Са-ни-ве. Даже огненные дубинки не производили на него такого впечатления, как эти предметы, почти невидимые, но прочные, как бутыли или горшки из глины, обожженной на огне. Однако содержимое волшебных рюмок Ренно совсем не понравилось. Жидкость обжигала рот и сводила желудок, и молодой человек не мог понять, почему англичанам так нравится мучить себя.