Чтение онлайн

— Бери сундук, иди за мной!

Дмитрий взял чемодан, пошел за сол-

датом. У входа в дом остановил часовой.

— Что за человек?

— Со степи. В степи поймали. Из Боль-

шевизии.

— Проходи!

Прошли в дом. В первой половине — му-

жики, бабы, ребятишки. У стен на лавках

сидело пять-шесть солдат с ружьями.

— Подожди здесь!

Солдат открыл дверь в другую половину.

— Человека поймали, господин поручик!

—

Человека? Где поймали?

— От большевиков ехал.

— Давай его сюда!

Солдат оглянулся на Дмитрия.

— Ну, ты, иди!

Дмитрий вошел за солдатом. За двумя

составленными столами сидело несколько

офицеров. На одном конце стола лежала

разложенная карта, кучи бумаг. На другом

кипел самовар, стоял горшок с молоком,

на жестяной эмалированной тарелке хлеб,

рядом яйца, в разорванном конверте табак,

большая коробка гильз.

Офицеры внимательно и подозрительно

осмотрели Дмитрия. Один встал из-за стола,

подошел к Дмитрию.

— Из Большевизии?

— Из Большевизии, господин поручик!

— Большевик?

Уставился в Дмитрия пытливым взглядом.

Дмитрий спокойно выдержал взгляд.

— От большевиков бегу. Я учитель. Не-

возможно интеллигенции у большевиков жить.

Офицер фыркнул.

— Рассказывайте сказки! Знаем мы вашеі о

брата. Обыскать!

Двое солдат бросились обыскивать. Вы-

тряхнули все из чемодана на пол. Перебирали

и перетряхивали каждую вещь. Тщательно

прощупывали рубцы на белье, некоторые даже

распарывали, — подозрительными казались по

толщине, — не зашито ли что. Окончив, все

в беспорядке сложили обратно в чемодан.

Стали обыскивать одежду. Вынули бу-

мажник.

— Деньги советские, господин поручик!

Солдат передал бумажник офицеру.

С интересом стали рассматривать.

— Зачем же в Ьольшевизии деньги, там

все даром?

Офицер насмешливо улыбнулся.

— Кому даром, господин поручик, а кому

и за деньги ничего нет.

Дмитрий совершенно овладел собой,

спокойно говорил. Офицер взглянул на

него все еще недоверчиво.

— Раздеть его!

Дмитрий притворился рассерженным.

— Господин поручик, вы напрасно будете

беспокоиться. Я действительно тот, за кого

себя выдаю. Бежал из Большевизии оттого,

что там, повторяю, нельзя интеллигенту жить.

Творится что-то дикое, кошмарное, словами

нельзя передать всего!

— Как же вы пробирались без документа?

Где у вас документ?

Дмитрий ударил

себя по лбу.

О Белые волки о I

— Совсем из головы вон. Да ведь у меня

есть документ!

Быстро сел на пол, снял сапог с ноги,

вынул нож из кармана. Отпорол подошву.

— У меня здесь паспорт старый.

Протянул офицеру паспортную книжку-

Ивана Петровича Мурыгина.

Тщательно осмотрели книжку со всех

сторон.

__ Почему же вы сразу не показали пас-

порта?

Дмитрий улыбнулся.

— Забыл со страху. Ведь вы знаете, что

там про сибирские войска распускают. Будто

при переходе границы убивают на месте без

всяких разговоров.

Офицер выругался.

— Вот сволочь большевистская! И не-

ужели этому верят?

— Верят не верят, а все-таки боязно.

А ну, как и вправду без суда и следствия!

Там всяких страхов натерпелся, да еще,

думаю, здесь неизвестно что будет.

— А советский документ у вас был?

— Был. Вот уж из последней деревни

выехал, изорвал. Думаю, без документа еще

суд да дело, хоть расспросят, может быть, ну,

а с советским документом прямо на месте

пристрелят.

— Напугали-таки здорово вас.

Дмитрий виновато улыбнулся.

— Откуда же нам знать? Ведь отсюда

никакие известия не проникают. А то, что

сообщается в советских газетах, вы, наверно,

знаете какого сорта?

Офицер все еще вертел книжку в

руках.

— Так как вас звать?

— Мурыгин, Иван Петрович Мурыгин.

Так. Ну, садитесь с нами чай пить.

Протянул Мурыгину книжку. Вынул бу-

мажник, отобрал с десяток советских де-

нежных знаков и положил на стол.

— Вот, может, поинтересуетесь. Все рав-

но здесь не нужны будут.

Взяли, поблагодарили.

— Ну, что там в Большевизии, рас-

скажите.

– Да что там? Жить нельзя интеллигенту.

Все под подозрением. Каждый интеллигент —

буржуй и контрреволюционер. Тюрьмы всюду

переполнены. Расстреливают массами. Хлеба

нет, голодовка форменная. Пегроград выми-

рает. На улицах трупы, не на чем вывозить,

всех лошадей поели. Поели собак и кошек.

Здания разрушены, деревянные дома раста-

скивают на топливо. В Москве то же самое.

Дороговизна невероятная. Все, кто может,

бегут. Ждут, как светлого Христова воскре-

сения, прихода сибиряков или с юга Дени-

кина. В провинции всюду крестьянские вос-