Шрифт:
Виталий Владимиров
Б Е Л Ы Е Г О Р Ы
Они не знали пути. Было противно смотреть даже на зубы - они тоже были белыми. Правда, никто не улыбался с того дня, когда стало нечего
– Маленький перешел на крик. Он вцепился руками в рюкзак и кричал. - Тише ты, дура, - прошипел Большой, - лавину разбудишь... Ему очень хотелось стукнуть Маленького. - Нет, нет...
– забормотал Маленький. - Нет, - сказал он покорно. Идти все равно нужно втроем. В гору. ...Умный в гору не пойдет... Большой остервенело рубил
...Я же не лезу на вершину... С меня достаточно перевала... Говорил с горой и рубил лед, и звенел лед, и сверкал лед. Лед Горы. И Гора сдалась. Большой поднял голову. Оглянулся. Солнце садилось. И горы бросали тень на пройденный путь. Он был прав. Он был прав, этот малыш. Даже в том, что его сторона ниже. Большой видел, что противоположный склон действительно ниже, что за ним должна быть долина, что... Это видел только он. Двое еще лезли сюда. Двое еще не знали. Они не знали. Они не будут знать. Третьему было безразлично. Он даже не сопротивлялся, когда увидел Большого в падении. Малыш успел выхватить нож, чтобы обрезать веревку, но мощный рывок двух тел скинул его в пропасть. Нелепо взмахнув руками, малыш пытался удержаться и кинул нож в скалу. Не долетев, нож стал падать, перевернулся и, как опущенный меч, сверкающим бликом упал в темноту, в снег, ставший землей братской могилы.